Отныне и Вовек - Яков Сергеевич Рябов

Слова юной принцессы заставили Артура горько усмехнуться. Он подошел ближе и, спросив позволения, опустился на край мраморной скамьи.

— Героизм, принцесса, это чаще всего лишь красивая маска для безвыходности. Когда твой дом горит, ты не думаешь о славе. Ты берешь меч, потому что иначе умрут те, кого ты любишь. В моем родном мире я тоже был королем. И я видел, как величайшее королевство рухнуло из-за предательства и гордыни.

Калия присела рядом, ее глаза расширились от сочувствия. Она читала много легенд, но реальность, исходящая от этого человека, была куда пронзительнее любых книг.

— Расскажите мне о вашем мире, милорд Артур. Какие там были рыцари? Были ли они похожи на наших новых паладинов Серебряной Длани?

Артур посмотрел на журчащую воду фонтана, собираясь с мыслями. В его памяти всплыли образы Камелота.

— Мои рыцари были отважны, но многие из них были подвержены человеческим страстям. Позвольте мне рассказать вам историю об одном из них. Историю, которая учит тому, что даже самые благие намерения могут привести к трагедии, если слепо следовать долгу, забыв о милосердии. Это легенда о рыцаре Балине Свирепом, которого также называли Рыцарем-о-Двух-Мечах.

Артур начал свой рассказ. Он говорил тихо, размеренно, его голос обладал гипнотической силой. Он поведал Калии о том, как Балин прибыл ко двору и смог вытащить заколдованный меч из ножен девицы, когда ни один другой рыцарь не смог этого сделать. Он рассказал о проклятии этого меча — о том, что Балин убьет им того, кого любит больше всего на свете.

Он адаптировал историю, сглаживая самые жестокие углы для юной слушательницы, но сохраняя философскую суть. Он рассказал о трагическом поединке на острове, где Балин, не узнав герба на щите, вступил в смертный бой со своим собственным любимым братом Баланом. Оба рыцаря нанесли друг другу смертельные раны, и лишь перед самой кончиной, сняв изрубленные шлемы, они узнали друг друга.

— Ужасная история, — прошептала Калия, побледнев. — Почему он не отказался от поединка? Зачем он взял чужой щит, скрыв свое имя?

— Гордыня и упрямое следование правилам, принцесса, — ответил Артур, глядя ей прямо в глаза. — Балин считал, что отказ от боя покроет его позором. Он забыл, что истинное мужество иногда заключается в том, чтобы опустить меч. Я рассказываю вам это потому, что грядущая война с Ордой будет беспощадной. Паладины вашего отца, Утер и Туралион, будут нести Свет, но даже Свет может ослепить, если забыть о человечности. Вы — дочь короля, Калия. Придет день, когда от ваших слов и решений будут зависеть судьбы наций. Запомните историю Балина. Не позволяйте гордыне и чужим обычаям заставить вас поднять оружие против тех, кого вы любите.

Калия Менетил медленно кивнула, впитывая каждое слово. В этот момент она смотрела на Артура не просто как на полководца, а как на мудрого наставника, духовную опору, которой ей так не хватало в лицемерном дворце.

Их беседу прервал звук торопливых, тяжелых шагов по гравию. В сад вбежал запыхавшийся гонец в цветах королевства Кул-Тирас. Завидев Главнокомандующего, он упал на одно колено.

— Милорд Артур! Король Теренас просит вас немедленно прибыть в Зал Советов!

— Что случилось? — Артур мгновенно поднялся, его лицо превратилось в непроницаемую каменную маску воина.

— Орда, милорд! — выдохнул гонец. — Адмирал Праудмур докладывает. Они построили корабли. Невероятное множество грубых, тяжелых судов. Они пересекают Великое Море. Часть их флота была перехвачена и потоплена адмиралом, на них даже напали ледяные тролли и драконы, но многие прорвались! Орда высаживается на побережье Хилсбрада и Южнобережья! Они идут на север!

Артур бросил быстрый взгляд на принцессу Калию.

— Прошу простить меня, Ваше Высочество. Время сказок закончилось.

Король бриттов развернулся и быстрым шагом направился во дворец. Война за само существование человечества на Азероте, началась. И Альянс Лордерона должен был встретить этот шторм во всеоружии.

Глава 12. Пламя над Хилсбрадом

Тяжелые дубовые двери Зала Советов распахнулись с такой силой, что эхо удара прокатилось по высоким сводам дворца. Артур Пендрагон вошел внутрь стремительным, чеканящим шагом. Прохлада ночного сада и тихая беседа с юной принцессой Калией мгновенно испарились из его памяти, вытесненные густым, спертым воздухом помещения, пропитанным запахом пота, оружейного масла и нескрываемой тревоги.

За огромным круглым столом уже собрались правители наций Альянса. Король Теренас Менетил стоял во главе стола, его благородное лицо осунулось и побледнело. Торас Троллебой из Стромграда нервно сжимал рукоять своего огромного меча, а Айден Перенольд из Альтерака сидел, вжав голову в плечи, и его бегающий взгляд выдавал глубочайший внутренний страх. Но все внимание Артура мгновенно приковала к себе фигура, стоящая у противоположного края стола.

Это был Даэлин Праудмур, лорд-адмирал Кул-Тираса. Обычно гордый, непоколебимый владыка морей сейчас выглядел сломленным. Его роскошный мундир был прожжен в нескольких местах и насквозь пропитан морской солью и копотью. Праудмур тяжело опирался обеими руками о карту Азерота, тяжело дыша, словно загнанный зверь.

— Адмирал, — голос Артура, усиленный природной властностью, заставил всех обернуться. Король бриттов подошел к столу, положив ладонь на эфес Экскалибура. — Гонец сообщил, что Орда пересекла Великое море. Что с вашим флотом?

Праудмур медленно поднял голову. В его глазах, всегда отражавших холодную сталь океана, сейчас плескалась бездонная, выжигающая душу боль.

— Мой Третий флот… уничтожен, Верховный Главнокомандующий, — хрипло произнес адмирал. — Мы перехватили их армаду. Их корабли были неуклюжими, грубо сколоченными корытами. Мы расстреливали их издали, топили один за другим. Я думал, это будет легкая победа. Но затем… затем небеса разверзлись.

Торас Троллебой нетерпеливо подался вперед:

— Что значит «разверзлись», Даэлин? Орки не умеют летать!

— Орки — нет. Но твари, которых они подчинили своей воле — умеют, — голос Праудмура сорвался на рычание. — Драконы. Огромные, багрово-красные ящеры, извергающие жидкое пламя. Они обрушились на нас из-за облаков. Мои корабли вспыхивали, как сухой тростник. Одним из первых был уничтожен флагман Третьего флота, и я собственными глазами видел, как мой старший сын, Дерек Праудмур, сгорел заживо и превратился в пепел от драконьего огня.

В Зале Советов повисла мертвая, леденящая тишина. Слово «драконы» эхом отдалось в разуме Артура. В Британии драконы были частью древних мифов, пророчеств Мерлина, символом королевской власти Утера Пендрагона, чье само имя означало «Голова Дракона». Они были метафорами, духами земли и магии. Но здесь, в этом жестоком мире Азерота, эти существа были из плоти, крови и всеиспепеляющего пламени, и