Наследник империи. Том 1 - Михаил Алексеевич Ланцов

что будет, если германец сюда перебросит несколько дивизий? Или англичанин? Хорошо снаряженных и подготовленных. Или представьте, что в разгар войны, когда все силы наши будут на османской границе, персы перейдут в наступление? Любое пограничье — зона высоких рисков.

— Это… — Гукасов завис, переваривая мысль, которая была, в общем-то очевидна, но которую никто обычно не озвучивал и не формулировал. Ранее. — Это довольно неприятные размышления.

— Увы. Как говорится — ничего личного, только бизнес. — пожал я плечами. — С одной стороны, очень удобно размещать бизнес на самой границе, если ты рассчитываешь на экспорт продукции или крепко связан с импортом сырья. Однако уже в среднесрочной перспективе на границе беспокойно и риски резко повышаются. Вплоть до утраты всего.

— Да-да, тут и возразить нечего, — покивал Павел Осипович. — Просто… понимаете, я армянин и для меня земли Армении не пустое слово. Особенно старой, Великой Армении.

— Эпохи расцвета? — уточнил я. — Кажется, тогда правил какой-то Тигран.

— Да, Тигран Второй. — произнес он немало удивившись. — Нечасто встретишь русского аристократа, который хотя бы слышал о днях былого величия Армении.

Я вежливо улыбнулся и вроде как сконфуженно пожал плечами, дескать, «ну, извините». Не рассказывать же ему в самом деле, что по юности, еще в «мореходке», я дружил с одним армянином, который был буквально одержим историей своего народа. И уж что-что, а такие вещи у меня в голове отложились.

Зачем?

Понятия не имею. Просто отложились. Мы и в Нахимовском училище вместе с ним занимались, и в Высшее военно-морское училище потом пошли, так что, времени хватало. Потом, правда, жизнь нас раскидала. Но это было потом, оставив определенное наследие из несколько неожиданных для меня знаний. Сейчас же, я решил немного добавить лести, в нужном сейчас ключе, и продолжил:

— Павел Осипович, как мне кажется, наивысшего влияния армяне достигли намного позже. Во время Восточной Римской империи, когда они и императоров выдвинули больше прочих, и вообще играли ключевую роль в жизни державы.

— О! Вы и об этом знаете! — удивился он.

— Армяне старый-славный народ. — продолжил я. — Просто турки его немало замяли и задвинули. Хотя не так много требуется усилий, чтобы заметить эхо наследия. Шутка ли — по всему черноморскому побережью столько всего построено армянами во времена Античности и Средних веков, да и на востоке Средиземноморья. И я думаю, Павел Осипович, что лучше в этом ключе и двигаться, воспринимая Россию как новую Римскую империю. Из-за специфики престолонаследия армяне едва ли смогут выставить своих императоров, но вот занять достойное место в элитах державы — вполне.

— Римская империя… — покачал он головой. — Россия ведь совсем другая.

— Так и Римская империя менялась, — улыбнулся я. — При Октавиане, при Юстиниане, при Василии Великом, при Комнинах, при Палеологах — это пять разных держав. Мир не стоит на месте. В конце концов, как мне кажется, это самая выигрышная стратегия.

— Я подумаю над этим. — серьезно произнес Гукасов.

— Подумайте.

— Если я правильно вас понял, — продолжил Павел Осипович, возвращаясь к делам, — то вы считаете, что на границе нужно только добывать сырье. Переработку же переносить вглубь страны. Так?

— Да. Все верно. Сырье и логистика, то есть, склады и транспорт.

— И куда вы видите разумным переносить переработку?

— В данном случае в Саратов.

— Почему туда? — снова удивился Павел Осипович, хотя это было проявлено едва-едва.

— Эта информация не для разглашения, — понизив голос, произнес я и чуть наклонился с видом заговорщика.

— Я нем как рыба.

— Незадолго до злополучного путешествия на корабле я читал одну заметку студента-геолога, который нашел недалеко от Саратова природный газ. Не очень глубоко и много. Насколько я знаю, его изыскания положили под сукно, как у нас нередко уже случалось. Но если он прав, что легко можно проверить, мы можем получить дешевое топливо для нефтепереработки. Намного более дешевое, нежели сама нефть. Впрочем, тема природного газа — отдельная. Он может дать настоящий прорыв в экономике, хотя об этом я предлагаю поговорить позже. Когда мы договоримся.

— Вы сейчас обрисовали настоящее эльдорадо, — максимально серьезно произнес Гукасов. — Для меня и моих партнеров. А какой в этом всем ваш интерес?

— Их два. Первый вполне очевидный — мне нужна доля малая. Чтобы «капало» денег на разные проекты. Я собираюсь возвращаться не только в столицу, но и во флот. Причем деньги мне нужны в обход казны, чтобы можно было решать вопросы самого разного характера. Да и корабли нужно как-то строить. Сами понимаете — Государь экономит, а порой и того хуже… так что, это было бы лучше как-то обойти, добавив некоторую сумму через пожертвования. А ему для успокоения дать ординарный отчет.

— Вы хотите стать партнером?

— Да. Или, если получиться, акционером. Допустим, десять процентов акций. Это много, но если получится продавить перевод военного флота на мазут и кое-какие иные лоббистские темы, то это окупается с лихвой.

— Мазут… мазут… — медленно повторил он, кивая. — Это выглядит просто сказочно интересно.

Я вежливо улыбнулся.

Сдержанно.

Сейчас его сливали в ямы как бесполезную отработку, а его на минуточку было до половины объема от нефти. Поэтому, даже если продавать его буквально за копейки для нужд флота, это уже золотое дно.

— А второй интерес? — после непродолжительной паузы, спросил Павел Осипович.

— Я хочу вернуться не просто в столицу, но и заняться там серьезной политикой. Чтобы это сделать, нужно предъявить ясную программу и найти людей, чьи интересы я стану представлять. Лоббирование английских, французских или германских интересов, конечно, намного проще, но это делает из меня фактически иностранного агента. Персону, которая в России отстаивает интересы иных держав. Что, как мне кажется, совершенно недопустим для сына императора и брата будущего самодержца.

— Иные великие князья иного мнения, — чуть улыбнувшись, заметил Гукасов.

— Каждый сам выбирает свой путь. Кто-то продает душу дьяволу, кто-то борется с искушениями.

— Даже так… хм…

— Да. Я хочу собрать вокруг себя патриотически настроенных промышленников и военных. И если у нас все сложится, то я хотел бы видеть вас в моей партии[2]…

Разговор еще продолжался, но главное уже было сказано. А через часа три, отобедав, Павел Осипович удалился. Поспешил в Тифлис. Требовалось срочно переговорить со своими