Наследник империи. Том 1 - Михаил Алексеевич Ланцов

прочее. Он написал, что ему скучно, и что он хочет подтянуть свое образование. Кроме теории интересовался обычными учебниками по слесарному делу, клепальному и так далее. Я ему выслал совокупно пятьдесят две книги.

— И все?

— Да. Все. Через мое ведомство иных писем от него не уходило.

— Так он не отправлял или неизвестно? — немного рассердился Шереметев.

— Говорят, что его любовница письмо возила от него нефтезаводчику Гукасову. Лично.

— Павлу Осиповичу?

— Ему.

— И что ж?

— Он навещал Георгия Александровича не далее, чем неделю назад.

— Гукасов что-то отправлял в столицу?

— Никак нет. Писем отправил много, но все местные. Зная его, предположу, что дело важное. А вот на телеграф даже не заходил. Значит, ничего срочного. Письма-то дешевле отправить. Или, быть может, не хотел афишировать содержание. Телеграмма-то отправляется открыто.

— Ясно. А Павел Осипович сейчас тут, в Тифлисе?

— Не могу знать. Вероятно. Слышал, что вчера он был в гостях у Манташева. Супруга меня пилила намедни. Требовала непременно изыскать способ навестить Александра Ивановича в тот же день.

— Что на нее нашло такое?

— Павел Осипович был со своей воспитанницей и дальней родственницей Медеей Иосифовной. Любовницей Георгия Александровича. И супруга очень хотела с ней познакомиться.

— Это еще зачем? — повторил вопрос Шереметев и полез за новой папиросой.

— Признаться, сам не понимаю. Какие-то бабские дела.

— Мне казалось, — прикурив новую папиросу, произнес Сергей Алексеевич, — что замужние дамы без всякой симпатии относятся к таким охотницам.

— Сам удивлен. Что-то переменилось. Но что? — пожал он плечами.

— Если предположения?

— Мне кажется, армянские заводчики крепко оживились. Это неспроста. Но дальше ничего не скажу. Даже гадать не берусь. Супруга же моя скорее чувствует, чем понимает. Чуйка у нее как у собаки. Лается она порой также — словно озверевшая овчарка. Но хороша…

— А что вы слышали про стрелковую школу в Аббас-Тумани? — затянувшись, поинтересовался командующий.

— Достаточно мало. Сами понимаете — где я, а где стрелковая школа. Но о ней судачат, как и о выдающемся умении Георгия Александровича в обращении с револьвером.

— Верят?

— Всякое говорят, — пожал он плечами, — но дыма без огня не бывает, особенно в таких делах…

Начальник почты ушел, а Сергей Алексеевич еще долго сидел и думал, глядя в точку перед собой. Каша заваривалась изрядная. И все мимо него.

Встал.

Налил себе стакан воды из графина. Выпил.

Еще налил.

Подошел к окну, разглядывая прохожих. Наконец, вышел к дежурному и произнес:

— Командира юнкерской школы ко мне…

* * *

Я сидел за столом и писал.

Чинно.

Чертовым пером, которое я со школы не видел и уже позабыл, как им пользоваться. Помогала только двигательная память тела. Из-за чего получался совершенная комедия — как только я задумывался, шли кляксы и каракули, как переставал на всем этом фокусироваться — так и чисто все выходило.

Ровненько.

Только почерк другой.

Совсем другой.

С первого взгляда было видно — дневники писала другая рука. И с этим требовалось что-то делать.

— Георгий Александрович, — произнес Айканов подходя, — я могу вам помочь?

— А? — отвлекся я. — Помочь? Может быть. Не пойму, что происходит. После выздоровления у меня трудности с письмом. Признаться, с момента исцеления ни разу не садился писать, а тут такое открытие.

— Что-то конкретное? — подошел он ближе.

— Мой почерк изменился до неузнаваемости.

— Я слышал, что почерк отражает характер, а вы поменялись, и сильно.

— Это отлично, но, если я напишу знакомому человеку, он немало удивится. Даже меня самого сия новость немало встревожила, нарушая сон. — попытался я разыграть легкую панику.

— Ваше императорское высочество, в этом нет ничего необычного. Почерк у людей постоянно меняется. Обычно-то он стабилен, да. Но потрясения порой не проходят бесследно.

— Понимаю, — кивнул я. — Но давайте сделаем так. Вы вместе с Александром Яковлевичем проведете всестороннее обследование меня и составите подробный отчет. Мне очень тревожат мои изменения. Например, моя чрезмерная тяга к дамам.

— Вы довольно молоды и эта тяга нормальна.

— И все же, я настаиваю. Мне нужен подробный отчет по изменениям с моим организмом. Вы сможете это сделать?

— Сделаю все возможное, — после небольшой паузы ответил Михаил Гаврилович. — И начать, пожалуй, нужно с Александра Яковлевича. Если он не согласится, то, увы, я буду очень сильно ограничен в возможностях.

— Буду вам очень признателен.

Айканов откланялся и удалился, а я хмыкнул, прекрасно понимая, что он юлит и пытается уклониться от ответственности. Вряд ли он понимал всю фактуру вопроса, но явно чувствовал остроту.

Но я от этой парочки просто так не отстану. Так как этот документ мне требовался чрезвычайно. Просто кровь из носу. Император и императрица помнили меня совсем иным, как мне казалось. Слишком уж мало памяти осталось от старого жильца для более точного ответа на этот вопрос. И было бы очень неплохо, чтобы им сначала лег на стол этот документ. Они его прочитали. Переварили, приняв и осмыслив. А уже потом встретились со мной.

Почему не наоборот?

Потому что это вынудило бы оправдываться. Что всегда менее надежно. Ибо тот, кто оправдывается, выглядит виновным по умолчанию. Не всегда, но очень часто. Так что упредить их сомнения требовалось любой ценой…

Сам же я писал отчет по итогам широких испытаний револьвера SmithWessonрусский. Шутка ли? За последние три месяца мы настреляли чуть более ста тысяч патронов.

Совершенно немыслимое дело!

И требовалось как-то отчитаться, дабы все это не выглядело только забавой и баловством. А как это сделать? Я решил подробно и аргументированно описать те доработки, которые были сделаны и опробован. Разделив их на три блока: удачные, неудачные и перспективные, но еще не проверенные.

А последних хватало.

Например, очень хотелось сделать нормальную защелку по типу револьвера Webley или самовзвод. Так-то я не оружейник, но за двадцать лет в морских перевозках на сложных контрактах этих самых «веблей» насмотрелся массу. Они ведь и в XXI веке вполне ходили по глухим да диким местам. И вполне активно — аппарат-то неубиваемый…

Мастерская, которая появилась в Аббас-Тумани, расширялась. Пятерых работников мне прислал командующий Кавказским военным округом. Довольно умелых. Еще десять человек «добыла» Медея, навербовав через родственников и знакомых.

С ними завезли и кое-какое оборудование.

Простенькое.

Ничего промышленного.

Однако его было