Оскоров в ЦРБ 2 - Валерий Александрович Гуров

— Зачем? — поднял я брови, глядя девушке прямо в глаза. — Разве боли не ушли?

Лоб барышни схмурился. Она размышляла.

— Сейчас не болит, — согласилась пациентка. — Но вы же чем-то меня помазали! На фоне лечения, конечно, болеть не будет! А проблема-то осталась!

— На почки эта мазь не подействовала, — успокоил я женщину. — Но если будет плохо, возвращайтесь на повторный осмотр. — Я поставил печать на своё заключение и протянул бумагу пациентке.

— Я лучше к кому-нибудь поопытнее схожу! — дама резко выхватила бумагу у меня из рук и размашистыми шагами направилась на выход.

Я был доволен собой. Объём движений, их скорость, амплитуда — всё говорило о том, что я был прав.

В дверях дама встретила Дарью:

— Не советую этого доктора, — демонстративно громко проговорила пациентка. — Он ещё ничего не умеет…

* * *

— В следующий раз, когда ты будешь умничать, — засмеялась Даша, прикрыв за собой дверь, — я тебе напомню, что ты «ничего не умеешь». И это не мои слова! — она подняла указательный палец ввысь. — Тач чё, звал-то?

Пришлось мне, прихрамывая, релоцироваться на кушетку. Заняв горизонтальное положение, я ответил:

— Помоги стянуть штаны?

— Это я мигом! — радостно промурчала Дарья.

Но, потянув штанины вниз, она столкнулась с непреодолимым препятствием.

— Что за ёжики? — изумилась девушка. — Не идёт!

— В том-то и дело, — улыбнулся я.

Боль всё это время меня не отпускала, но в горизонтальном положении стало легче. Я помог Даше, подтаскивая штанину вниз около колена. Вместе мы справились.

— Боженька всемогущий! — открыла рот Дарья. — Это что за…

Я не дал девушке выругаться. Мне всегда казалось, что матерные слова чрезмерны, а в женских устах — пошлы.

— Это, Дарьюшка, называется гемартрозом, — вздохнул я. — А ты пришла, чтобы помочь мне его пунктировать.

— Круууууть, — с придыханием воскликнула Даша. — Можно я сама пропунктирую?

— Дамочка, Вы чего! — наигранно воскликнул я. — Я что, Вам подопытный кролик?

У девушки горели глаза. Пальцы на руках растопырились в разные стороны и напряглись. Плечи заиграли, как в сальсе.

— Ну пожаааалуйста! — законючила Даша. — Я аккуратненько!

— Хорошо, — сдался я. — Только, пожалуйста, сама подготовь перевязочный столик?

— Без Б, — прокричала Даша и скрылась в перевязочной.

Оттуда послышался шум: что-то шуршало, стучало и даже падало.

— Только с пола ничего не поднимай! — обеспокоенно прокричал я.

Удивительная Даша была девушка — энергичная, отзывчивая, бесстрашная и бесстыжая. Интересно, почему она пошла в медколледж? Неужели такая яркая и настырная особа не хотела себя попробовать в какой-то более экспрессивной области? Надо будет как-нибудь её расспросить… Только при свидетелях.

Я хохотнул.

Пока мой «лечащий доктор» возится в перевязочной, можно обезболиться, решил я. В рот полетели две таблетки кеторола. Нужно терпеть, осталось совсем чуть-чуть.

Даша выкатила накрытый перевязочный столик, как всегда покачивая бёдрами. Она улыбалась и что-то мурлыкала себе под нос.

— Тебе бы на подиум, а не в больницу, — пошутил я.

Девушка игриво мне улыбнулась и откинула со столика покрывающую простыню. Она, пританцовывая, обработала моё колено хлоргексидином.

— Неее, моя мечта — больница, — подмигнула мне девушка.

— Обложи колено простынями, — напомнил я. — И дай мне руки обработать?

Девушка делала всё быстро и чётко. Каждое движение давалось легко и непринуждённо. В танце. Она искренне наслаждалась моментом.

— Теперь шприц с лидокаином.

За свою прошлую жизнь я обучил десяток врачей премудростям нашей профессии. Бог наделил меня изрядным терпением и выдержкой. Мне нравилось присутствовать при рождении настоящего врача.

Даша склонилась надо мной со шприцом в руках.

— Прокол вот тут, — я указал пальцем место вкола. — Кнаружи и кверху от надколенника, — я по привычке указал линии ориентиров. — Вводишь медленно, направляя иглу к центру сустава.

Мой палец показал последовательность движений, имитируя иглу.

— И не забывай поддавать мне анестезии.

— Как скажешь, босс, — посмеялась Дарья.

Я собирался ещё рассказать «оператору», что игла встретит сопротивление, после преодоления которого провалится в сустав. Но не успел. Даша быстро и безболезненно провела иглу в сустав и потянула на себя поршень.

В шприц ворвалась кровь.

— Я на месте, — улыбнулась девушка. — Теперь отсасывать?

— Аспирировать, — поправил я оператора. — Учись говорить правильно.

Дарья скривила рожу и показала мне язык.

— Зануда!

В это же время её руки работали безупречно! Мягко, деликатно, но точно и акцентированно. Даша была рождена стать хирургом!

— Только иглу не вынимай, — наставлял я талантливую ученицу. — Меняем шприц, а иглу не трогаем.

— Да, мой капитан! — детским голосом прогорланила девушка.

— Ты просто великолепна! — похвалил я её. — Теперь достаём иглу, накладываем давящую повязку и холод.

Девушка играючи справилась с этим испытанием. Она не испытывала напряжения или страха. Не стрессовала из-за отсутствия опыта. Не боялась ошибиться.

Я должен сделать из этой девочки хирурга!

— Что теперь? — Даша с интересом рассматривала моё колено.

— Холод, голод и покой! — пошутил я.

— А если серьёзно? — Даша надула нижнюю губу.

— Я серьёзно, — не сдержал я смех. — Надо ноге покой дать. Иногда даже гипсовую лангету накладывают!

— А как же ты тогда до дома доберёшься? — серьёзно спросила девушка. — На такси?

— На такси денег нет, — покачал я головой.

— Что тогда делать? — не унималась Даша. — Тут будешь ночевать?

— Боюсь, и тут мне остаться не позволят… — я вспомнил слова Баранкина.

— И как же нам быть?

Глава 6

— Вопрос справедливый, — отметил я, — но давай решать проблемы по мере поступления. Для начала мне надо часик полежать с хладоэлементом.

Конечно, это был предлог. Я провёл бессонную ночь. Утро выдалось насыщенным на события, да и вся неделя выдалась непростой. Так что я жутко устал, окружающие предметы расплывались перед глазами, в ушах стоял звон. В прошлой жизни я часто ощущал такое состояние — работать приходилось много, порой по несколько дней без сна. Всегда одни и те же симптомы. Я понимал, что сейчас выключусь.

Меня клонило в сон, и сопротивляться этому было невозможно. Я положил голову на кушетку, закрыл глаза, и меня унесло в страну грёз:

Меня трясло, всё вокруг вибрировало, кругом раздавались крики.

— Заминларза, Заминларза (Землетрясение)! — местные обычно говорили по-русски, но в критических ситуациях срывались на язык, который впитали с молоком матери. — Деворҳои дохилӣ (Внутренние стены)!

За те пару лет, что я проработал в Хороге по распределению, я научился понимать ключевые фразы и самые часто употребляемые слова. Сейчас я осознавал, что нас настигла беда.

Здание опять тряхнуло, и меня вместе с ним. Рядом со мной на пол рухнул шкаф с амбулаторными картами. Я открыл глаза. Спать хотелось немыслимо — я был после двух спаренных суточных дежурств.

Нет, я не стремился побить стахановские рекорды, но Игорька — моего