Оскоров в ЦРБ 2 - Валерий Александрович Гуров

— Будешь математиком? — весело спросил я, накладывая последний шов.

За этой бравадой пряталась тревога. Лицо мы шили косметическим швом, но шрамы всё равно останутся. Я понимал, что внешняя красота улетучивается с каждым моим стяжком, и надеялся на наличие внутренней.

— Неа, — покачала головой Ойша. — Я буду первой в мире женщиной — нобелевской лауреаткой по математике!

Как мило. Девчушка так умна и прозорлива, так ответственна. Мудра не по годам. А такой простой вещи не знает — Нобелевской премии по математике не существует. Но для десятилетней девочки это вполне допустимая ошибка…

— Очень сложная задача, — потрепал я малышку по голове.

— Ничего сложного, — серьёзно возразила юная учёная. — Если проявить упорство и не бояться провала, то достичь можно всего!

Я запомнил эти слова и этот образ на всю жизнь. И старался придерживаться этого мудрого совета от десятилетней Ойши в своей карьере и быту.

Но то, что она сказала потом, открыло девчушку не только как умного и целеустремлённого ребёнка. Потом она проявила эмпатию и самоотверженность, которым не может обучиться большая масса людей даже на склоне лет:

— Дядя, — оторвалась она от книги. — Когда мы шли в больницу, мы проходили общежитие. Оно разрушено. — Ойша положила книгу на грудь, на то место, которое осталось свободным от ран. — Вы же русский. Значит, с общежития. А значит, Вам негде жить, — выстраивал десятилетний ребёнок логическую цепочку.

— Что-нибудь придумаем, — отмахнулся я.

— Дядя, — не отставала Ойша. — Я же пока буду в больнице, — это не был вопрос, девочка утверждала. — А значит, Вы можете пожить пока в моей комнате… Просто надо собрать вещи и переехать ко мне… Собрать вещи… Переехать… Переехать ко мне…

* * *

— Петя, вставай! — передо мной было красивое, сияющее эмпатией лицо Наташи.

Я не мог понять, где Ойша? Почему я не в Хороге? Что происходит?

— Ну и дрыхнешь ты, не добудиться! — веселилась девушка.

— Ты что тут делаешь? — наконец собрался я с мыслями.

— Я тоже рада тебя видеть, — продолжала веселиться девушка. — За тобой пришла.

Я приподнялся на локтях и осмотрелся — кабинет хирурга. Колено ныло, подсказывая, где и почему я нахожусь. Я в родной ЦРБ. Я дома.

Это был сон. Только сон.

— Что значит за мной? — уточнил я.

— Петь. Тебе надо выспаться, — забеспокоилась Наталья. — Слишком много вопросов, — девушка была в приподнятом настроении. — Тебе с твоей ногой нельзя далеко ходить, — начала объяснять Наталья. — А я живу через дорогу… По мне, это идеальный вариант!

— Не, так не пойдёт, — запротестовал я. — Твой отец тебя никогда за это не простит!

Балаболова остановилась и посмотрела на меня. На груди скрестились руки.

— У тебя что, новый друг? Что это ты о нём начал беспокоиться?

— Я не о нём беспокоюсь, а о тебе! — мой голос смягчился.

— Раз беспокоишься, значит, должен держать меня под контролем!

Девушка засмеялась своим звонким смехом и подкатила ко мне кресло-каталку. Обычное чёрное кресло для пациентов. Откуда только оно в поликлинике?

— Прыгай, боец! — кивнула мне Наташа. — Я покажу тебе мир.

— Сразу предупреждаю — я подлец, — пошутил я, усевшись в кресле.

— А я стерва, — подхватила Наталья.

— Значит, споёмся, — засмеялся я от души.

Спасибо тебе, Ойша, что напомнила, как можно с достоинством принимать помощь и не оставаться в долгу.

Как только мы выехали на аллею перед поликлиникой, сразу показался Наташин дом.

— Тебе там понравится, — шепнула мне на ухо девушка. — Это врачебный дом, почти все жильцы — доктора.

Мы катили мимо лавочек, клумб с цветами и царапавших небо своими верхушками тополей. Воздух был опьяняющим. Я как заново родился — жизнь хороша.

— Ты знаешь, что твой отец попросил сотрудников со мной не общаться?

— Конечно, — смеясь, ответила девушка. — Представь, как все одуреют, когда узнают, что ты живёшь со мной?

Девушка повесила интригующую паузу. Она ожидала, что я засмеюсь, визуализируя себе эту картину. Но я забеспокоился.

— Красавица, а может, ты всё это делаешь только для того, чтобы побесить отца?

Мы переехали дорогу и теперь огибали дом. Это была обычная двухэтажная хрущёвка… Как в Хороге… Только свежевыкрашенная. Форточки во всех окнах были открыты — отечественная замена кондиционеров. На парковке только один автомобиль. Я уже мог назвать эту марку по внешнему виду — Лада Гранта.

— Может, — подумав, ответила Наташа. — А может, я это делаю, потому что влюбилась…

Стоп! Что? Если девочка на самом деле влюбилась, то мне нельзя её так мучить! Я приподнялся на кресле.

— Стой! Что ты сказала? — кресло остановилось, и я повернулся к Балаболовой.

— Испугался? — засмеялась Наташа. — Я сказала «может».

Хотя девушка смеялась, её глаза бегали… Вдруг и правда у неё появились чувства? Я не мог сейчас дать ей полноценные отношения. И мучить не мог…

— Ладно тебе, — Наташа напряглась и толкнула кресло дальше. Я упал назад на своё место. — Главное — это то, что принято правильное решение. Остальное не важно, — оправдывалась девушка. — Делай что должен и будь что будет.

Это была моя фраза! Наташа живёт по той же философии? Теперь уже моё сердце сжалось. Теперь мне стало досадно, что девушка отказалась признаться в чувствах ко мне. Но при этом я был очень рад, что смогу проводить с ней больше времени.

Когда мы подъехали к подъезду, я, довольный, напевал себе под нос песенку из мультфильма «Летучий корабль». Двор был ухоженный.

— Очень миленько, — восхитился я.

Свежевыкрашенные двери и перила. Аккуратные клумбы с цветочками. Побелённые бордюры. Подстриженные газончики. И даже деревянная беседка под кронами ореха. Именно в таком месте я представлял себе свою пенсию.

— Теперь сам, — подтолкнула меня в спину Наташа. — А я пока припаркуюсь.

Она замурлыкала, довольная своей шуткой.

— И как тебе новое транспортное средство после Икс пятого? — подколол я девушку.

— Вот присобачу к нему свой крутой номер, и будет ок!

Я встал с кресла на одной ноге. К своему удовольствию, мышцы уже позволяли мне такую браваду. Расставил руки в стороны, отклонил в сторону больную правую ногу и попрыгал по ступеням на одной левой.

— Ничего себе! — искренне восхитилась Наташа. — И чего это я тебя на кресле катала, если ты так бойко можешь!

— «З» — забота, — объяснил я. — Какой номер квартиры?

— Тринадцатый, — крикнула Наташа. — На втором этаже.

Квартира оказалась очень уютной — деревянная мебель с красной и зелёной обивкой. На полу ламинат под дерево. На окнах шторы. А вместо люстр по всей квартире были расставлены лампы.

Раньше я такое видел