Оскоров в ЦРБ 2 - Валерий Александрович Гуров

— Лена была на больничном, а больше надеяться не на кого. Мрачным подготовил к работе перевязочную. Расстроенным навёл себе кофе и запустил компьютер. Через полчаса, ровно на восемь, был записан первый пациент — Ждущая Клавдия Ивановна.

Но, как известно, нельзя начинать работу в плохом настроении. Особенно если твоя работа заключается в общении с людьми. Поэтому Провидение уготовило мне сюрприз:

— Привет, — просиял мой сюрприз белоснежной улыбкой. — А я тебе завтрак принесла, — Наташа уже не стеснялась и заходила в кабинет, как к себе домой. — Ты так быстро убежал.

— Долг зовёт, — объяснился я.

Мне не хотелось обидеть или расстроить соседку по квартире. Она была так отзывчива и чутка, открыта и честна, что вызывала восторг. Если бы впереди меня не ждали тяжёлые испытания, если бы я стремился к спокойной и размеренной жизни, с этой девушкой смело можно было бы строить семью. Даже удивительно, как у такого подлеца, как Васёк, родился такой ангельски чистый ребёнок.

Пока я умилялся девушке, она накрыла на стол:

— Это английский завтрак, — объясняла красавица, заботливо поправляя салфетку на краю стола. — Яйцо, бекон, бобовые и грибы.

— Превосходно!

Наташа замурчала от удовольствия и плюхнулась в кресло медсестры, рассказывая мне о том, как прошло её утро. Я почувствовал себя защищённым и умиротворённым, как в детстве во время семейного ужина.

Девушка так погрузилась в общение, что не хотела его прерывать из-за начала рабочего дня. Мне пришлось пообещать ей, что я освобожусь пораньше и мы вместе приготовим ужин, после чего она сдалась.

— Только не сильно задерживайся…

Так трогательно, она понимает, что я всё равно опоздаю. Редкая барышня с пониманием отнесётся к стремлению мужчины самореализоваться на работе. А Наташа меня в этом поддерживает.

— Обещаю, — проводил я гостью к выходу.

В коридоре уже собралось четыре человека: три молодых и одна пожилая женщина, которая и была моей первой пациенткой, и согласно очерёдности стоило пригласить именно её. Но больница — не магазин. У нас имеет значение состояние больного, а не его номерок.

У стены безучастно ко всему окружающему стоял мужчина с пузиком. Он был жёлтый, как цыплёнок, пустыми глазами рассматривал бумагу со своим номером и иногда хмурил лоб.

— Прошу прощения, — обратился я к пузатому мужчине. — Как Ваша фамилия? Вы ко мне?

Мужчина отреагировал не сразу. Мой мозг забил тревогу — заторможенность может служить признаком интоксикации. Пациент медленно поднял ко мне голову и мягко согласился.

— К Вам, доктор, но у меня не указано время приёма…

Понятно. Человек проснулся, обнаружил себя жёлтым… Или родственники обнаружили… И вынужден был обратиться за помощью. Поэтому в регистратуре дали нулевой талон. Если я прав, то состояние острое. А это нехорошо.

— Проходите в кабинет, у меня к Вам будет пара вопросов.

Мои пациенты уже привыкли, что я работаю не по формальным правилам, и доверяли мне. Поэтому такое изменение очерёдности приёма никого не возмутило.

Как только за нами закрылась дверь, я задал самые важные для меня вопросы:

— Когда появилась желтуха?

— Сегодня утром. Пришёл на работу… Я дальнобойщик… — мужчина говорил медленно и тихо, как будто в полудрёме. — У нас перед рейсом медосмотр…

Я проводил пациента на кушетку, уложил и приступил к осмотру. Радовало то, что он сохранял ясность рассудка и был в состоянии чётко донести свою мысль.

— Вот меня медсестра и развернула к вам… — мужчина терпеливо лежал, пока я проводил пальпацию и перкуссию.

— Вчера алкоголь принимали?

При осмотре болевого синдрома выявлено не было, и я искал дальше.

— Нет, говорю же, мне сегодня в рейс надо…

Мужчина оказался очень настойчивым и целеустремлённым. Меня такие люди одновременно и восхищали, и пугали. Настрой на работу — это, конечно, хорошо, но почему ему безразлично состояние его здоровья?

— Как к Вам обращаться? — взглянул я в глаза пациенту. Склеры тоже желтушные.

— Икаров Алексей Геннадьевич… — последовал неспешный тягучий ответ.

— Алексей Геннадьевич, — я постарался серьёзным тоном показать мужчине всю важность его состояния. — Рейс отменяется, — я сделал паузу, чтобы шофёр успел освоиться с этой мыслью. — Сейчас мы с Вами делаем УЗИ и сдаём анализы. Договорились?

Вместо ответа пациент кивнул.

— Вот и славно, — кивнул я в ответ. — Тошнота? Температура? Боли?

Продолжая опрос, я снял трубку местного телефона и набрал лабораторию.

— Нет, доктор, — покачал мужчина головой. — Всё в порядке…

— Гепатиты? Заболевания печени? ЖКБ? — допытывался у мужчины, одновременно слушая гудки в телефонной трубке.

— Камушки в пузыре у меня… — подтвердил Алексей Геннадьевич.

Он хотел добавить ещё что-то, но я его остановил — в трубке раздался женский голос:

— Алло?

— Здравствуйте, это Оскоров, 308-й кабинет, у меня пациент с выраженной слабостью, надо на месте взять кровь по Cito, — отчеканил я по-военному.

— Простите, но мы не будем делать биохимию по экстренке… — раздался безжалостный ответ.

— Будете, — настаивал я.

— Какая в этом необходимость? — продолжала вредничать женщина.

— Вам только что объяснили, какая, — спокойно парировал я. — Но раз у Вас не хватает компетенции это понять, то достаточно простого факта назначения врача!

— Ничем не могу помочь! — резко ответили на том конце провода, обидевшись на моё замечание.

Сначала злость и раздражение начинали проникать в моё сердце. Я не мог поверить, что кто-то из-за лени может ставить под угрозу жизнь человека. Но потом я понял — это влияние Васька. Он дал всем заведующим команду прекратить со мной всякое сотрудничество. А те спустили это распоряжение вниз, своим подчинённым. Не стоило мне представляться…

— Ваша фамилия? — резко спросил я. — Вы отказываетесь выполнять назначения врача?

Угроза возымела эффект. Девушка не хотела быть «крайней» в этой разборке сильных мира сего:

— Звоните заведующей! — недовольно проговорила она. — Будет от неё команда — сделаем.

Я сбросил вызов и набрал номер заведующей лаборатории. Сколько сил и трудов, чтобы сделать обычные анализы! У многих бы от такого сопротивления опустились руки. Но не у меня.

Заведующая не брала трубку. Саботаж — борьба слабого.

— Алексей Геннадьевич, вставайте, сходим с Вами на УЗИ, — пригласил я мужчину на выход.

Времени терять было нельзя. Тем более учитывая анамнез, узисты могли дать нам ответ об источнике желтухи. И тогда данные анализов никак не повлияли бы на мою тактику ведения пациента.

Подняв пациента на лифте на последний этаж, я ворвался в кабинет доктора Мерлинова — сил и времени спорить с другими врачами ультразвуковой диагностики не было, а этот доктор зарекомендовал себя как профессионал своего дела и как ответственный человек. Пусть и чрезмерно суровый.

— Игнат Понтелеймонович, выручайте, у меня пациент цитовый! — начал с порога я. — Без Вашей высококвалифицированной