Оскоров в ЦРБ 2 - Валерий Александрович Гуров

Я прошагал к рабочему месту пожилого доктора, на ходу подмигнув медсестре. Девушка засмущалась.

— А это Вы, доктор Оскоров, — обернулся ко мне доктор Мерлинов. — Мы по Вам успели соскучиться…

Я пожал седовласому старцу руку, глянул на экран — отчётливо видно несколько акустических теней. Датчик на эпигастрии справа.

— ЖКБ? У меня за дверью такой же, только с блоком.

Игнат Понтелеймонович удивлённо поднял на меня глаза:

— А Вы, молодой человек, разбираетесь. Давно я не встречал такого талантливого юноши. Очень давно…

— Так глянете моего пациента? — я решил игнорировать похвалу и сконцентрироваться на деле.

— Конечно, — протянул мудрый старец. — Вы показали себя как профессионал, Ваших пациентов я готов смотреть по первому же требованию.

Пока УЗИсты были заняты моим пациентом, я успел сходить к заведующей лабораторией. Девушка это была ничем не примечательная. Я даже не был уверен, что узнаю её при следующей встрече. Держалась она отстранённо. Вникать в ситуацию и слушать мои доводы она не хотела.

«Если пациент экстренный — отправляйте в БСМП» — вот и всё, что удалось от неё добиться.

Я очень надеялся, что это была реакция на «просьбу» главврача, а не скудоумие… Время расставит всё по своим местам. Но сейчас придётся идти к начмеду. Только заскочу к Мерлинову, заберу описание УЗИ.

— Вы были правы, молодой человек, — прохрипел Игнат Понтелеймонович и хлебнул чайку. — Обструкция. Пока не полная, но уже вот-вот.

— У нас мало времени… — протянул я. — Но почему нет болей и других симптомов… — я пробурчал эти слова себе под нос, размышляя о клиническом случае.

— Так пациент на таблетках! — улыбнулся доктор ультразвуковой диагностики. — Утром принял по привычке НПВС и спазмолитик… Надо лучше анамнез собирать, Пётр Иванович!

И то правду говорит Мерлинов! На каком этапе я упустил этот момент? Хорошо, что есть кому подстраховать! Эта ошибка напомнит мне быть собраннее. Сделает меня лучше.

— Спасибо Вам, — я откланялся и забрал пациента к начмеду. Благо идти было недалеко.

* * *

Встретили меня на редкость радушно. После остракизма сегодняшнего дня это было удивительно. Всё-таки, несмотря на более серьёзное давление, некоторые руководители позволяют себе роскошь непричастности.

Два отрывистых стука в дверь — и я внутри. От такой дерзости секретарь подпрыгнула на месте.

— О-о-о, доктор Оскоров, — просияла, увидев меня, Людмила Николаевна. — Какими судьбами? Сегодня прелестный день, неправда ли?

Начмед стояла перед открытым окном и принимала солнечные ванны, подставив под дружелюбные лучи бледную шею. При моём появлении она не стала отрываться от этой процедуры.

— Людмила Николаевна, я крайне возмущён, и всё моё естество требует отмщения, — я специально подобрал эмоциональные слова, стремясь к созданию диссонанса между словами и поведением. Внешне я оставался спокойным и беспристрастным. Стоял, разместив руки за спиной, и терпеливо ждал реакцию руководителя.

Людмила Николаевна за эти несколько недель успела изучить меня, поэтому осталась спокойной. Она не верила, что я способен на импульсивные поступки.

Мудрая женщина.

— Что случилось, Пётр Иванович? — женщина всё ещё стояла с закрытыми глазами в объятиях греющего её своей любовью солнца. — Извольте изложить суть претензии.

— В коридоре ждёт мужчина с обтурационной желтухой, обусловленной холедохолитиазом. Пациент экстренный, требующий оперативной помощи. А наша лаборатория отказывается брать цитовые анализы! — в экстренных ситуациях во мне просыпался офицер с привычкой докладывать о происшествии чётко и сухо.

— Так если пациент нуждается в операции — отправляйте его в БСМП, — невозмутимо отметила начмед. — Там всё возьмут.

— Биохимия делается не меньше сорока минут, — пришлось объяснять мне свою позицию. — Это потеря времени. А если Вы доложите о пациенте начмеду БСМП — клиническую картину, данные УЗИ и анализов, — они смогут сразу забрать мужчину в операционную.

Людмила Николаевна прервала свою процедуру, проследовала к креслу и, протянув руку за результатом УЗИ, ответила:

— А ведь Вы правы, дайте мне его данные, — начмед листала контакты в сотовом телефоне, бурча себе под нос. — Пора налаживать связи, чем раньше, тем лучше… Ага! Вот! — радостно воскликнула она.

Я не понимал, причём тут «налаживание связей», но был рад, что смог убедить женщину устроить пациента в Городскую БСМП. На моих глазах начальница договорилась об эвакуации пациента Икарова. Женщина использовала мои доводы в диалоге с коллегой и, как было видно по её реакции, нашла благодарный отклик. Всего за пару минут дело было улажено.

— Спускайтесь в лабораторию, а после — в кабинет неотложки: там пациента будет ждать бригада скорой помощи, — объясняла начмед. — Отличная работа, Пётр Иванович! Впрочем, как всегда…

— И ещё, — я не спешил уходить.

Сегодняшняя ситуация проявила очень важный недостаток системы — полное нарушение субординации. Я не мог представить, чтобы в моё время мне, как врачу, посмели бы отказать вспомогательные службы! В прошлой жизни я просто дал бы по морде, и вопрос был бы решён. Раз и навсегда. Но этот мир я ещё не успел прочувствовать, так что пока соглашался на мирное урегулирование:

— Лаборанты позволили себе отказать в оказании медицинской помощи цитовому пациенту, — начал я осторожно. — Насколько мне известно, это нарушение тянет на статью. И, позвольте отметить, тянет справедливо!

Людмила Николаевна внимательно меня слушала. Улыбка сбежала с её лица, уступив место суровой хмурости.

— Что-то мне подсказывает, — продолжал я, — что, если оставить этот вопрос без внимания, ситуация может повториться…

— Вполне законное предположение, — согласилась женщина, пока воздерживаясь от проявления своей позиции.

— Вставьте заведующей как следует? — я придал голосу оттенок сожаления. — Ибо если она ещё раз позволит себе подобное, я не успокоюсь, пока не добьюсь судимости для этой…

Эпитет, которого заслуживала эта недоврач, я произносить не стал. По моему мнению, всё и так было понятно. Я надеялся на поддержку и, глядя в глаза Людмилы Николаевны, верил, что получу ожидаемое.

— Всенепременно, — коротко ответила начмед.

Я поклонился и направился к выходу.

— Пётр Иванович, — остановила меня начальница, — мне сегодня надо будет с Вами переговорить по важному делу. Вы когда освобождаетесь? В два?

— Подходите лучше к четырём, — покачал я головой. — Людей, как всегда, море!

Выходя от Людмилы Николаевны, я обратил внимание, что кабинет Васька до сих пор заперт — пол блестел после утренней влажной уборки, следов туфель нет. Вот и причина хорошего настроения начмеда, предположил я. Кошки за двор — мышки в пляс.

— Мне бы к главному? — решил я проверить свою догадку.

Машенька покачала головой, заботливо шлифуя край ногтя пилкой:

— Василия Васильевича ещё нет…

Глава 8

Возвращаясь в свой кабинет, я наткнулся на Ирину Леонидовну — она успокаивала пациентку Ждущую, которая была первой в очереди. К моему удивлению,