Поднебесный дворец - Филиппа Райс

– Ивни! Где ты пропадала? Я уж заждался. – Фантаччи повернулся, озираясь по сторонам, как будто впервые здесь очутился.

– Ходила к портнихе снять мерки для униформы, – ответила Ивни.

– Отлично! Вижу, ты уже осваиваешься. Проявляешь инициативу и активность. Тогда вот тебе первое задание.

Он сунул Ивни мягкий сверток. Она неуклюже приняла его, не выпуская из рук плащ. Не успела она сложить все вещи на стол, как Фантаччи шагнул за порог.

– Что это? – окликнула его Ивни. – Что мне с этим делать?

– Это одеяло прорицателя, – не оборачиваясь, ответил Фантаччи и вышел в коридор. – Требует починки. Посмотри в записях мастера-заклинателя. Он сшил его лет сорок назад, пришло время подлатать. Ни пуха ни пера!

Его удаляющийся голос эхом влетел в открытую дверь. Ивни закрыла ее и закатила глаза. Подсказал так подсказал.

* * *

Плащ принцессы Адрианы представлял собой весьма устрашающую загадку, а вот с вязаным одеялом Ивни должна была справиться. Когда-то мама сказала, что Ивни научилась шить раньше, чем говорить. Обычное дело в Веретенном Холме. Одеяло прорицателя когда-то было красивым, но теперь порвалось, истерлось и местами пострадало от моли. Проще сшить новое, чем чинить это. В одной из папок мастера-заклинателя действительно нашлись и выкройка, и символы с рунами, вплетенные в орнамент. Руны, впрочем, совсем не походили на те, что были в книжке Ивни, а рецепт оказался запутанным, как будто написанным на незнакомом языке.

– Похоже, я недостаточно поднаторела в магии, – сокрушенно вздохнула Ивни, устроившись в кресле мастера-заклинателя.

– Кру-у-у! – ответила ей сова, со всех сторон обложенная чертежами и руническими книгами.

– Попробую со своими рунами. Попытка не пытка, – решила она.

* * *

Ивни не составило труда найти иглы всевозможных размеров в предусмотрительно помеченных мастером-заклинателем ящичках. Клубки шерсти хранились в отдельном шкафу. Открыв его, Ивни сразу почувствовала ностальгический запах. Шерсть. Пряжа. У Бабуси она старалась как можно меньше работать с вязанием и шитьем, чтобы не будить печальные воспоминания. Пряжа и ткань были символами ее прежней жизни. Но запах этого шкафа был таким привычным. Пахло не просто старой шерстью. Пахло дымом, землей, пением, смехом, тяжелым ручным трудом, солнечными зайчиками в траве, горячей пищей, добрыми словами и нагоняями. Ивни достала корзину. Клубки были аккуратно сложены и завернуты в коричневую бумагу с оттиском веретена и изображениями разных животных: лам, овец, коз и кроликов. В детстве Ивни тысячи раз ставила такие печати. Шерсть из Веретенного Холма. Ее изготовили в родной деревне Ивни. Откуда она здесь взялась? Разумеется, в королевском Дворце пользовались шерстью наивысшего качества. Пол поплыл у нее под ногами. Ивни схватила клубки и прижала их к груди, опустилась на колени и горько заплакала. Эти клубки были последним, что осталось от ее семьи, от ее деревни, от ее друзей. Это ее близкие остригли животных и своими руками спряли эту шерсть. Ивни не могла их вернуть, но через эти клубки могла вновь прикоснуться к ним, почувствовать рядом.

Она не сразу пришла в себя и отдышалась. Почему воспоминания не отпускали ее? Ивни так долго избегала их, но в этот день глубокая тоска буквально преследовала ее. Становилось только больнее. Бабуся советовала ей разгрузить память, но Ивни даже не знала, с чего начать.

Глава седьмая

Часы пробили семь, устроив по этому поводу настоящий спектакль. Ежечасно механизм проигрывал мелодию на колокольчиках и трубах, после чего из часов выкатывались фигурки и проезжали вокруг циферблата. Наконец из дверцы наверху выскакивала разукрашенная деревянная фигурка, каждый час новая. Ивни еще не видела ни одну из них дважды. На этот раз появился волк с красными зубами.

Весь день Ивни провела за рукоделием. Она сидела, закинув ноги на верстак, и вязала квадрат за квадратом для будущего одеяла. Время от времени она поглаживала пряжу, чувствуя с ней некое родство. Мастер-заклинатель был дотошен и требователен к качеству изделий. Немудрено, что у него хранились запасы товаров из Веретенного Холма. Ивни нашла абсолютно все виды ткани, шерсти и нити, что когда-либо производились в ее деревне. Мастер-заклинатель, этот незнакомый старик, сразу стал ей ближе. Она работала за его верстаком. Спала в его кровати.

«Надо бы его навестить. Обязательно. Пусть он и без сознания».

Ивни действительно этого хотелось, но она слишком волновалась и чувствовала, что пока это невозможно.

Пока Ивни вязала, механическая сова читала ей одну из книг мастера-заклинателя. У Ивни ушли месяцы, чтобы обучить сову чтению. Это было едва ли не самое важное умение механической птицы. Голос ей «одолжила» Бабуся. Ивни попросила Бабусю записать сотни различных слов и отдельных звуков, но в итоге голос оказался совсем не похож на Бабусин. Возможно, Бабуся звучала бы так, если бы уменьшилась и вещала из жестяной консервной банки.

Сова читала книгу о сложных магических символах и способах их создания. Ивни твердо намеревалась обучиться ремеслу мастера-заклинателя, а для этого требовалось усвоить новую информацию. Но книга оказалась сложной для понимания, пестрила незнакомыми отсылками. В ней постоянно упоминался какой-то «Резервуар». Ивни не знала, какой именно. Точно не резервуар для воды. Вероятно, ученики магических школ и университетов знали, но у Ивни образования не было.

Как только часы пробили семь, сова прекратила чтение и повернулась к Ивни.

– Кри-и-и? Кра-а-а?

– Ну как же так? – закатила глаза Ивни. – Ты только до самого интересного дошла.

Сова резко заморгала и принялась посвистывать.

– Я еще не голодна. – Ивни отложила спицы и опустила руки.

Сова фыркнула и взъерошилась.

Обед Ивни состоял только из черносмородиновой булочки от Барнаби, к которой налипло изрядно шерсти из кармана свитера.

– Ух! Ладно-ладно. Пускай есть не хочется, но надо. Ты права. – Ивни уложила спицы и неоконченное вязание в рюкзак, а сверху добавила еще пару шерстяных клубков. – Возьму работу с собой.

* * *

По пути Ивни попадались небольшие компании дворцовых работников, весело спешащих на ужин. Все двигались ей навстречу – в направлении столовой. Чем дальше Ивни продвигалась в крыло волшебников, тем тише и темнее становились коридоры. Пахло едой и свечами. Шаги гулко отдавались от каменного пола; Ивни казалось, будто она идет по пещере. На глаза попалось древнее полотно с изображением воздушной магической битвы, весьма жестокой. Повсюду разлетались выполненные в технике аппликации оторванные руки и ноги, брызгала поблекшая от времени кровь. Рядом висели портреты верховных чародеев. Вид у всех был весьма суровый, они как будто говорили: «Проваливай отсюда!»