Танец теней - Гурав Моханти

– Кажется, это какие-то подношения глубинников своим божествам, – сказал Нар Ад. – Хотя я не вижу идолов.

– Может быть, там, где свет, учитель. – Шри указала на свет, льющийся через трещину с другой стороны.

– У нас тут куча мертвяков! – крикнул Джаах. – Но они погибли не от наших болтов. Господин, их кто-то загрыз… О Борода Ямы! – Голос его дрогнул от ужаса, и он отступил на шаг, разглядев окровавленную руку, тянущуюся к нему из мертвых тел. – Живой! Живой мертвяк!

Паршурам отшвырнул старого наемника в сторону и отбросил в сторону лежащие на земле тела, явив тьме похороненную под ними Налу. Она лежала среди мертвецов, ставших ее доспехами, с кинжалом в руке. Волосы ее были дико растрепаны, а в сухих глазах светилась жажда убийства.

XI

Нала не могла в это поверить. Паршурам пришел за ней. Слезы обжигали ей глаза, и она внезапно ясно ощутила, как же у нее болит каждая косточка, каждая частичка тела. Она замерла, закрыв глаза от нахлынувших на нее эмоций. Ей хотелось закричать на Паршурама, хотелось обнять его, хотелось прижаться к нему всем телом, пока сама жизнь не покинет ее.

– Что же ты… наделала, – без гнева сказал Паршурам. – Тебе не следовало приходить, Нала.

– Ты… сделала это? – внезапно воскликнул Чалаккха из-за спины Паршурама. – О, ты… ты не только сама пришла сюда раньше нас, ты еще и смогла четверых убить!

По группе прокатились потрясенные вздохи. Масха бросилась к Нале, а Такша протянул ей свой бурдюк с водой, его щелевидные глаза смотрели на нее с жалостью. Остальные солдаты и наемники разразились аплодисментами. Нала, поначалу сбитая с толку, увидела благоговейный трепет в их глазах и быстро поняла. Они поверили, что она убила четверых глубинников.

Сначала ей стало неловко. И она сама не могла понять, что же чувствует от такой ошибки. Ей понравилось, что все бросились ее хвалить, но все же казалось неправильным, что ей теперь ставят в заслугу то, чего она не совершала. Хотя она, конечно, заслуживала похвалы. Нала в одиночку отымела все эти катакомбы. Она просто памятник заслужила. Так что она, как крошечная Богиня Гнева, поднялась в полумраке, пристально уставившись на Паршурама.

Прежде чем Паршурам успел что-либо сказать, заговорил Нар Ад:

– Теперь у нас есть доказательства того, что даже бессмертные могут ошибаться. Ибо если раньше сестра Масха была важнейшей из нас, то теперь мы знаем, что Нала – Подземная Богиня — достойнейшая из нас. О, хватит, Паршурам. Бриллианты получаются от непослушания природы. И ты, честно говоря, не сможешь отправить ее обратно, даже если бы захотел.

– Подземная Богиня! Подземная Богиня! – многоголосо закричали солдаты и наемники, спеша к Нале, чтобы похлопать ее по спине. И эти крики могли затянуться надолго, если бы одна из гончих не учуяла мертвую глубинницу.

Ту самую глубинницу, которая преследовала Налу по туннелю. Поющую.

Глубинница находилась совсем недалеко от Налы в тот миг, когда одна из арбалетных стрел попала ей в шею. Нала, прихрамывая, подошла к умирающей и бесстрастно посмотрела на алебастровую кожу, на плоский живот женщины, ее крутые бедра и изуродованную полную грудь. Болты, застрявшие в горле, еще ее не прикончили, теперь Нала отчетливо это видела, но скоро глубинница будет мертва. Она слышала, как подземная тварь пытается что-то сказать, шепчет, булькает. Горин взволнованно приподнял полумаску на ее лице и нахмурился, увидев ужасное лицо, совершенно не соответствующее роскошному телу. Но, несмотря на все ее уродство, в глазах глубинницы светилась гордость. Точнее, даже не гордость. Победа. Она закашлялась кровью, все еще пытаясь что-то сказать. Неужели она смеялась над ними?

– Проклятая мертвячка! – пробормотал Горин, пнув ее по ребрам ботинком. – Почему она все болтает?

Нала угадала движение ее губ и поняла, что глубинница не просто болтала. Она повторяла заклинание.

– Она кого-то призывает. – Голос Нар Ада сочился ужасом. Мужчина в панике обернулся. И даже Нала услышала то, что его испугало. – Что-то приближается. Нам нужно бежать.

XII

Шепот бежала по лабиринту доспехов к обрыву. Сначала она думала, что была круглой дурой, раз бросилась вперед лишь потому, что кто-то так сказал. Позади никого не было. Но ранее неподвижный воздух уже дрожал от какого-то дурного ветра. Шепот не знала, было ли это знаком чьего-то приближения, но проверять она не собиралась.

– Каждый сам за себя. Пользуйтесь снаряжением! Спешите так, словно змеи за задницу кусают! – рявкнул Нар Ад.

Шепот взобралась на вершину утеса первой. Другая сторона утеса оказалась ледяной горкой, спускающейся в жутко освещенную комнату. Купаясь в этом свете, женщина замерла на вершине и, осторожно отложив факел в сторону, принялась помогать остальным перебраться наверх. Вторым в гору забрался Такша.

– Сюда? Здесь так холодно! – неуверенно спросил он, прикрывая глаза. Аджат, забравшаяся следом, просто пнула его, так что змей покатился вниз по ледяному склону, и последовала его примеру.

– По крайней мере, наконец-то мы здесь, – сияя, сказал Нар Ад, поднимавшийся одним из последних, сразу за Чалаккхой. – Вот, мальчик, – он протянул свою сумку молодому копейщику Оррану, – понеси это вместо меня, ладно?

Следом через холм перелезли Горин с приятелями, ведущие на поводках гончих, и Шепот отчаянно позвала, чувствуя, как бьется ее сердце:

– Подножка!

– Иду-иду!– Подножка врезалась в основание холма, и было слышно, как зазвенели монеты. Она тащила сокровище! Она сумасшедшая? Позади медленно ковылял Салам, у которого была повреждена нога. Подножка оглянулась, увидела, что Саламу и Вьясу трудно карабкаться наверх и, тихо выругавшись, направилась обратно.

– Не жди меня, Шепот! – крикнула она и прыгнула обратно со скалы. Шепот увидела, как она схватила Вьяса за руку и потащила его вверх. А затем спустилась, чтобы помочь Саламу. Вьяс беспомощно наблюдал за этим, и Шепот свистом окликнула его.

– Ачарья, – сказала Шепот, – вперед. Немедленно.

Вьяс кивнул и в считаные мгновения достиг вершины, где Шепот помогла ему перебраться через нее и одним плавным движением позволила ему скатиться по склону с другой стороны в целости и сохранности. Ну. Возможно. По крайней мере, отсутствие криков вселило в нее оптимизм.

И, словно в ответ ее мыслям, факелы в пещере внизу, те, что они оставили возле двери, начали мерцать, а затем погасли. Что-то темное расползлось по пещере.

Но не совсем темное.

Шепот видела, как блестело масло на рогах и шипах той тьмы, что протискивалась через узкую дверь. И от этой тьмы лилось дикое зловоние, состоящее из запаха несвежего семени, смешанного со свежим дерьмом и кипящей серой. Подножка отказалась от мыслей помочь Саламу и рванула вверх по склону.