Танец теней - Гурав Моханти

– Думаешь, я не пытаюсь?

Шепот видела, как тьма внизу достигла основания скалы и начала подниматься. Медленно, но верно она поглотила Салама, который все еще пытался удержаться на ногах. И в тот момент, когда темнота поднялась к его животу, Салама вырвало, и он издал нечеловеческий крик. А потом он исчез во тьме, и Шепот порадовалась, что она не видит, что с ним происходит.

Она протянула руку отчаянно карабкающейся наверх Подножке. В тот миг, когда их руки встретились, темнота уже заполонила все.

– Напомни мне никогда больше не изображать героя, – раздраженно сказала Подножка.

Шепот закатила глаза и резко потянула, но внезапно у Подножки изменилось выражение лица. Хватка ослабла. Глаза Подножки остекленели, а с ее губ сорвался нежнейший вздох, который был едва слышен во влажном, чавкающем звуке, доносящемся снизу. И возможно, это был самый мучительный звук, который Шепот когда-либо слышала.

Глаза Подножки наполнились слезами, и она из последних сил сфокусировала взгляд на Шепот.

– Обещай мне, Шеп! – прошипела она. – Ты спасешь девочек! Обещай мне! Поклянись, на хер!

Шепот холодно кивнула.

Подножка, улыбнувшись, кивнула, а затем распахнула рот, будто собиралась что-то сказать. Но ее выдернуло прямо из рук Шепот и понесло вниз, в темноту. Шепот и сама чудом не рухнула следом, но успела зацепиться за камень, повернулась и прыгнула на другую сторону, скатившись вниз по склону и не думая о погасшем на вершине факеле.

XIII

Горин тяжело приземлился в узком коридоре и выругался себе под нос – приземление вышло далеко не грациозным. Земля вокруг была усеяна разбитыми урнами и сундуками, наполненными монетами, драгоценными камнями, скелетами и сломанными статуэтками. А сам ужасающий бледный свет исходил от проклятого лишайника, который простирался до самого конца коридора и впадал в озеро.

– Почему эта тварь, чем бы она ни была, не ползет за нами сюда? – спросил Чалаккха, его дыхание застывало в холодном воздухе.

– Может, она уже обожралась, – мрачно заметил Горин, заработав уничтожающий взгляд Шепот. В ответ он послал ей воздушный поцелуй.

– Или, может быть, это священное место, – сказал Нар Ад, доставая из своей сумки шарф. – Посмотрите на эти урны и сундуки. Они сброшены тому Богу, которому поклоняются глубинники. Непохоже, что сами они когда-либо спускались сюда, по крайней мере при жизни, и, осмелюсь предположить, их ужасные питомцы тоже сюда не заходят.

Но что это был за питомец? Демон? Пары ядовитого воздуха? Рой саранчи, пожирающей людей? Даже бард не знал этого, а Горину было все равно. Наконец-то он нашел то, что стало достойной наградой за этот поход. Он и его головорезы, хохоча в полный голос, хватали и разбрасывали в разные стороны пригоршни монет, рассыпающихся дождем.

Нар Ад прошел мимо, озабоченно нахмурившись. Горину совершенно не понравилось, как изменился вид барда. Оставив на время золото, он поплелся за ним, вскоре сообразив, что гложет Следопыта. Если не считать священных подношений глубинников, эта пещера была так же пуста, как кошель после ночи, проведенной в порту. Коридор, в котором они стояли, заканчивался неподалеку от озера, и все. Лишь на другой стороне воды виднелся проблеск стен.

– Что, во имя задницы Ямы, происходит? Разве здесь не должны быть великие врата или, по крайней мере, какая-нибудь долбаная дверь?

И внезапно среди этой величественной ледяной архитектуры Горин почувствовал себя так, словно оказался в ловушке в холодном гробу – ведь отсюда не было никакого выхода. Они ведь не смогли взобраться обратно в гору. Неужели это был гребаный путь в один конец?

– Нашел! – крикнул Нар Ад, указывая на бронзовую плиту, едва различимую на полу. – Господа, принесите свои инструменты, пожалуйста!

Люди Горина с готовностью схватили ломы и принялись разбивать раствор, который удерживал бронзовую плиту на месте. Вскоре показались трещины, и плита сдвинулась. К работе присоединились еще трое. Потребовалась проклятая вечность, прежде чем они наконец сдвинули массивную плиту. Но этим все и закончилось. Потому что под ней была лишь густая черная вода.

Черное масло, поправил он себя, когда Паршурам погрузил в его глубины факел. Зал ожил: по обе стороны от масляного резервуара потекли огненные линии, струящиеся через узкие углубления, вырезанные в стенах. Линии огня завораживающе танцевали вокруг, окрашивая ярким светом древние стены и пробираясь по ним до другого берега озера, открывая главную достопримечательность этого зала.

Его потолок.

Все взгляды теперь были прикованы к низкому потолку пещеры, скрытому за многочисленными сталактитами. Контуры их купались в сиянии отражающих огонь хрустальных шпор, свисающих со сталактитов, словно цветы, спрятанные в букете листьев. И отличие от их хрупких соседей, созданных из известняка, кристаллы, казалось, были прочны, как нечто иное.

Но когда они наконец отвели взгляд от зубастого потолка, то увидели то, что было скрыто вдали, – средь линий огня виднелись огромные статуи двух фехтовальщиц, стоявших так, словно это место принадлежало им, по обе стороны от древних ворот.

– Смотрите! – просиял Нар Ад. – Ворота к колыбели и кладбищу человеческой цивилизации!

Но тут было две проблемы.

Первая: из озера выглядывали только головы этих проклятых статуй, все остальное было погружено в воду. И, судя по размеру этих голов, это было охренительно глубокое озеро.

И вторая – в озере что-то плавало, и это явно была не рыба.

XIV

Шри называли странным созданием, сумасшедшей, которая любила разговаривать с птицами, пчелами, с деревьями и со всем, что не было человеком и что было свободным, будь то крысы, радуга или моря. И Шри наслаждалась этим. Но внезапно, когда ей поручили кормить Налу, которая была ненамного младше ее, она вдруг поняла, что ей было… хорошо. Она всегда завидовала девушкам из публичных домов, которых родители продали вместе с сестрами. Завидовала тому, что эти сестры всегда знали, когда они улыбаются, даже если в комнате было темно. Она смотрела на них, подслушивала их сладкие, безумные разговоры, полные намеков и восхитительных недоразумений. И она узнала, что из двух сестер одна всегда будет стражем, а вторая – садом. Теперь Шри могла быть стражем, которым она всегда хотела быть, и, как обычно, был лишь один человек, которого можно было благодарить за это. Нар Ад Бард. Она бы его обязательно поблагодарила, если бы мужчина позволил кому-то сказать хоть слово.

– Вены могут быть вратами под водой, в воздухе и на суше? – спросил Оранжевый человек.

– Нет, кажется, они просто затонули, – сказал Нар Ад.

Немая Чернозубка шагнула вперед, творя пальцами танец.

– Учитывая, что пещера не полностью затоплена, – принялся переводить Оранжевый, – воды должны где-то выходить.