Танец теней - Гурав Моханти

– Но что случилось с этими Венами? – спросил Чалаккха, кашляя от уже всем надоевшей простуды. – Я имею в виду, если можно будет перемещать по Венам армии – мир окажется очень маленьким. Матхура склонится перед Империей за день.

– Если отбросить захватывающие перспективы захвата мира, – усмехнулся Нар Ад, – Семеро верят, что Вены – это и есть настоящие вены Ша, или Пуруши, Первого Бога, создателя изначальных вод, которые он использовал, чтобы посеять семя всего творения. Космос – это не что иное, как сам спящий Ша. Не смотрите на меня такими недоверчивыми глазами. Я просто как попугай повторяю Писания. Лично я считаю, что Бог – это самый скучный ответ на самые восхитительные вопросы.

– И что? Бог просто проснулся и ушел? – спросил Чалаккха.

– О нет. – Нар Ад снова рассмеялся. – Бог умер. Внутри Айрана Мачила все еще есть Двары… но они заперты нашими предками. И перед нами – единственный проход к Венам и Айрану Мачилу.

– К сожалению, мы все еще находимся в месте, где время течет как река, бард, – прорычал Паршурам. – Масха, ты готова?

Такша, пытаясь ее защитить, спросил:

– Вы же не собираетесь заставить ее переплывать это озеро?

– Она будет здесь и сейчас предсказывать наше будущее, – откликнулась Нала, – и наметит путь для ачарьи Паршурама через это озеро смерти. Так было предвидено.

К сожалению, пока Нала говорила, будущее уже изменилось.

XVI

Чтобы войти в транс, Масха привыкла вдыхать пары, но чтобы получить возможность предсказать свое ближайшее будущее – что оракулы говорили ни за что не делать, – Паршурам заставил ее нюхать гашайн, настоянный на порошке Бездны. Бездна помогала Масхе отстраниться от себя и посмотреть как на другого человека, как на какой-то предмет.

И сейчас ее нос пронзила белая боль, быстро и горячо распространившаяся по носовым пазухам и попавшая в мозг. Кровь свободно текла из ее ноздрей, собиралась лужицей на губах, а затем стекала вниз.

Она разбила себя на последствия сотен принятых решений. Цепляясь за память о каждом будущем, которое она видела при каждом падении, каждом скольжении в каждом мгновении, которое упиралось, как в потолок, в катастрофу, она царапала на свитке неразборчивые слова Смерть. Смерть. Утонул. Съеден. Сгорел. Застрелен. Съеден. Съеден. Умер. Свет.

Стоп! Это было оно. Это было нужное будущее. Она нашла его. Все еще находясь в трансе, Масха рисовала на листе бумаги линии и круги. Полную карту сталактитов на потолке. Она нашла способ перебраться через озеро. Но она не могла произнести это вслух. Потому что переломить себя к другому будущему было самым легким. Гораздо сложнее было вернуться к истинной реальности.

Став свидетелем сотен вариантов будущего, она понятия не имела, каким путем вернуться назад. Она знала, что если собьется с пути, то потеряется для той жизни и застрянет навсегда в своем разуме, а тело в безумии так и останется гнить на каменных плитах. А еще не стоит забывать, что вместе с ней сгниют и ее друзья. Что будут заперты там навечно. Она анализировала каждое полученное ею видение перехода через озеро. Она пыталась разглядеть выражения лиц людей, запомнить, как эти выражения менялись в зависимости от будущего, которое она видела, что означали эти выражения, менялось ли то, что они говорили в этих видениях – и как от этого обратная дорога превращалась в обман, иллюзию, ловушку. Но на обратном пути нужно было так много уравновесить, исследовать так много граней в каждом видении, чтобы выявить ложные истины. Она сражалась с мигренью и хаосом, борясь за контроль со всеми своими иными «я». И сейчас ей безумно хотелось начать биться головой об пол, чтобы привлечь свой разум к той боли, что была реальной. Стоп. Вот почему она порезала руку?

Внезапное воспоминание о Нале заставило Масху услышать ее голос. Нала была тем самым знакомым силуэтом, о котором Масха могла вспомнить. Сделав Налу своей Полярной звездой, Масха приходила в себя после своих видений, и, лишь очнувшись, она поняла, что что-то изменилось.

– И? – спросил Паршурам.

– Что-то случилось, ачарья. Что-то изменилось, – сказала дрожащим голосом Масха. – Я знаю, ты хотел, чтобы я указала тебе путь через озеро, но боюсь, не ты откроешь эту дверь. Это должна быть ты, Нала.

XVII

Нала вполне могла это сделать. Теперь, когда ее чувства были обострены от гашайна, она лишь фыркнула, когда путешественники отвлеклись на слоноподобного угря. Память Налы сейчас превратилась в паутину, улавливающую и запоминающую узоры хрустальных шпор, которые Масха нарисовала на свитке. И сейчас, разглядывая препятствия, которые нужно было избежать, и удобные места для захвата, она все лучше понимала, что собой представляет потолок. И чем лучше она это понимала, тем больше могла запомнить.

Нала сбросила с плеча сумки – любой груз сейчас мог повлечь смерть. Внезапно почувствовав неуверенность, она посмотрела на свою руку, а затем принялась осторожно разматывать бинты на запястьях. Обмотка могла застрять в этих отвратительных дырах в потолке, а она не могла себе этого позволить. Наконец марля была снята, и Нала улучила миг, чтобы полюбоваться на дело своих рук. Ей придется вырезать новые линии поверх старых, как только она окажется на другом берегу озера, иначе у нее точно начнется припадок после гашайна. Мысль о грядущем удовольствии подгоняла ее вперед, и она с восторгом ступила в воды озера.

В первое мгновение ей стало неуютно. Вода была темной и неестественно холодной. Парящий в воздухе шар Вьяса давал не так уж много света. Все, что было нужно сделать,– это добраться до сталагмита впереди и забраться по нему на сталактиты на потолке. Она медленно пробиралась вперед, ведя пальцами по стене. Пальцы ног ударились о камень под водой, и она дернулась в сторону, стараясь избежать внезапного контакта, чуть извиваясь в темноте и видя лишь свое тусклое, усталое, голубоватое отражение. Пожалуйста, угорь, останься глух! Игнорируй меня! Она наконец добрела до сталагмита и, крепко прижавшись к нему, принялась взбираться наверх.

– Это будет настоящая пытка, – сказала Нала, готовясь запрыгнуть на ближайший хрустальный выступ на потолке.

Ты думаешь, это пытка?

Затаив дыхание, она обернулась. Кажется, кроме нее, никто этого не услышал. Отлично. Новые иллюзии.

Жаждать вечности, не имея возможности умереть, не имея возможности жить, в полном одиночестве. Это настоящая пытка.

Нала внезапно поняла… это были не ее мысли. Они были мысли… угря. Ее лицо потемнело.

– Это все мне лишь кажется, – прошептала она.

Но сегодня так или иначе… моя