Танец теней - Гурав Моханти

– Мысли о боли приводят меня в чувство, но я все сильнее чувствую, что разницы между петлей на шее и шнурком, стянувшим мне талию, почти не осталось.

– Знаете, удушение может быть эротичным. В храме мне это очень нравилось…

– Мне не нужно, чтобы мои уши были на тон темнее моих щек.

– При всем уважении, царевна, вы склонны к ханжеству.

– Это качество ценят нормальные гувернантки.

II

– Если я хоть раз отрыгну воздух, корсет лопнет. Зачем ты накормила меня перед ужином, Элла?

– Ужины предназначены не для того, чтобы на них ели, а для того, чтобы на них танцевали. Я уверена, царевне бы не понравился разговор с Бивнем, у которого в зубах застряло мясо, или если бы он дышал на нее чесноком?

– Что бы я без тебя делала, Элла?

Элла не промолчала: на этот вопрос было много ответов.

– Теперь, когда принцесса прополоскала рот порошком соли и шалфея, могу я предложить ограничить рацион напитками и, если вы вдруг почувствуете непреодолимую потребность что-то пожевать, виноградом или дольками апельсина.

– Честно говоря, я бы предпочла просто вздохнуть.

– То, сколь гостеприимен Конклав, показывает, что Бивень намерен произвести на гостей впечатление, а значит, он весьма амбициозен – и в этом его главная слабость. А значит, вам уже есть чем воспользоваться.

– Какое счастье, – сухо заметила Вахура.

– Мы пришли.

Вахура, несмотря на всю свою нервозность, любила грандиозные мероприятия. Чем больше толпа, тем больше возможностей узнать что-то новое. В конце концов, знание подобно бесконечному, скользкому утесу самодовольства, по которому ты карабкаешься наверх и постоянно боишься упасть вниз, если не зацепишься крючьями. Утесу, созданному не только из книг, но и из культуры, опыта и, самое главное, взглядов разных людей. С этой точки зрения, приближающиеся события были не значительней самого Конклава.

Сотни свечей разгоняли темноту, наполняя огромный зал ползучими тенями, заставляя сверкать драгоценные камни, мерцать короны и переливаться многочисленные четки. На лбу гостей уже выступили похожие на маленькие бриллианты капельки пота, и всем им не терпелось отыграть свою партию, получить награду и вернуться в земли, где о такой сильной влажности можно было лишь слышать. Со своего места Вахура уже разглядела три ухмылки, две вымученные улыбки и одну откровенно вздымающуюся грудь. Вахура задавалась вопросом: сколько времени потребуется этим гордым дамам и господам, чтобы устать от мирного собрания и превратить его в своеобразное продолжение сваямвара.

Что касается женщин, то их было не так много, как Вахуре хотелось бы, и при этом гораздо больше, чем она ожидала. Внимание царевны привлекла женщина, сидевшая на высоком табурете, выставив напоказ кожу на бедре, словно сыр в мышеловке. Незнакомка была молода и худощава, но при этом очень мускулиста. Протянувшаяся через все лицо вуаль оставляла открытыми лишь миндалевидные глаза. Одетая в алый жакет и отделанные изумрудным кружевом юбки, она производила впечатление человека, привыкшего к тому, что все ее невысказанные желания тут же исполняются. И самое главное – подозрения Вахуры тут же подтвердились, потому что стоило даме поморщиться, чтобы чихнуть, и стоявшие вокруг мужчины тут же протянули свои платки. Но даже это она проделала с грацией тигрицы, хотя Вахура вынуждена была признать, что никогда не видела, чтобы тигрица чихала. Впрочем, незнакомке удалось сдержаться, и она принялась шмыгать носом, учтиво улыбаясь в ответ на протянутые платки.

– Думаю, нам туда… не стоит идти. Кажется, она не любит компанию, Элла.

– Разумеется. – Элла прищурилась. – Она матриарх Читрана.

– Из Манипура?

– Верно, царевна.

– Это не то королевство, где…

– Да, то самое, где королевам гораздо легче сменить мужа, чем фамилию. Речные жители часто называют ее принцессой, а не по августейшему титулу, так что будьте осторожны, когда с ней обращаешься. Последний человек, что посмел ее так оскорбить, потерял палец.

– Как интересно! Они правят, как бонобо, в то время как мы ссоримся, как шимпанзе. Может быть, я смогу спросить ее о том, как они относятся к патрилинейным обществам.

– Мой долг напомнить вам о вашей задаче не спускать глаз с главного приза. Я верю, что вы способны увлечься беседой с ней, пока Бивень будет встречаться с остальными правителями на другом конце зала. Хотя возможно это… ох… и не имеет значения.

Вахура проследила за ее взглядом и заметила госпожу Сокарро, правую руку Бивня. На ней было синее зимнее сари, прекрасно скрывающее все ее изгибы. Сари было усеяно крошечными сверкающими, словно вырезанными из ночного неба, кристаллами. Ее волосы оплетали светящиеся зеленые лозы, из листвы которых элегантно выглядывали витые рожки. Сокарро наткнулась на взгляд Вахуры и сердито нахмурилась – пусть та и старалась не глядеть ни на ее уши, которые, по слухам, были отрезаны людьми, ни на ее нос, потерянный тогда же и сейчас замененный на прочный, стальной, с острой, как игла, кромкой.

– Возможно, мы можем пойти другим путем.

– Согласна.

Вахура и Старая Элла были не единственными, кто постарался оказаться как можно дальше от Сокарро. Вокруг нее было пусто, как на поле боя. И все же эта пустота была гораздо меньше, чем та, что образовалась вокруг госпожи Асмаи из Матхуры. Жители Матхуры были нежеланными гостями в Древесном городе, и Вахура не могла не восхититься госпожой Асмаи за то, что та проявила мужество, прибыв на Конклав, пусть даже у самой Вахуры не было никакого желания встречаться с ней. Обмолвись Вахура с матхуранкой хоть словом – и она навеки стала бы изгоем.

Уже не в первый раз за этот вечер Вахура пожалела, что рядом нет ее Смотрителя. Прошло так много времени с тех пор, как она разговаривала с кем бы то ни было, что она и забыла, что такое обычная речь. Багор был таким обаятельным, таким остроумным и относился к ней с таким уважением – так, как к ней не относился никто из ее родичей. Он, несомненно, мог бы сейчас ее развлечь изысканными шутками или философскими размышлениями о модных тенденциях августейшего собрания. Возможно, она могла бы сейчас пообщаться с другими жителями Древесных городов, но их она практически здесь и не видела. В основном здесь были разные артисты, художники, поэты, все те, кого послы людей привезли с собой, дабы они поведали всем о Конклаве и прославили посланников в веках.

И если говорить о людях, здесь было слишком много кшарьев, и все они, казалось, жаждали, чтобы разразился хаос. У них практически руки чесались наложить