Стена копий - Брэдли Бэлью

послать за каждым кораблем по два своих, и еще осталось бы. А если бы племя бежало единым флотом, самые быстрые королевские суда могли бы их замедлить до подхода остальных.

Хаддад стояла рядом с Эмре, повязав голову ярко-красным шарфом, конец его плескался на утреннем ветру.

– Не самый плохой способ умереть.

– Я предпочту вообще не умирать.

– А кто бы не предпочел! Но повелитель всего сущего за всеми нами явится. Так почему бы не сделать день нашей с ним встречи великим? – Она раскинула руки. – Чем бы это все ни кончилось, тысячу лет в пустыне будут петь об этой битве!

– Если мы проиграем, нас выставят злодеями. Ты этого хочешь?

– Пусть победители рассказывают что хотят, Эмре, правда всегда выйдет наружу. Так что будь храбрым. Будь стойким. Остальное предоставь судьбе.

Эмре рассмеялся, но тут же умолк: из трюма раздался крик, и троица матросов вывела снизу двух старых знакомцев – Рамада и Браму. За ними шел Малыш Леми, многозначительно хрустя костяшками, чтобы не подумали чего-нибудь выкинуть.

Эмре, Хаддад и юный шейх Ариз вышли к ним на встречу.

– Не верю глазам своим, – сказал Эмре. – Брама Джунайд’ава и Рамад хренов Амансир. Готов поставить левое яичко, что тебе велели убираться из пустыни.

– Левое яичко… – хохотнул Малыш Леми.

Брама уставился на Эмре так же самоуверенно, как в детстве: мол, давай, скажи еще что-нибудь. Когда-то это было в шутку: никто не видел в нем бойца, он оставался просто вором на подхвате. Но Брама изменился, это говорили и шрамы на его лице, и выражение, напомнившее Эмре об огромных крысах, захвативших западные кварталы. Наглые твари, на них жутковато было смотреть.

Рамад же уставился на Эмре так, будто потерялся в пустыне и оазис увидел. Он чего-то хотел, но Эмре было плевать. Он вытащил кинжал, шагнул вперед…

– Остановись, или Чеда умрет, – выпалил Рамад.

Эмре замер. Стиснул кинжал, уверенный, что каждое слово этого человека – ложь. Но что, если нет? Каким бы человеком он ни был, никогда не походил на лжеца.

– Давай, докажи.

– Ты слышал меня на совете. Я говорил правду, Гулдратан окажется здесь еще до заката. Чеда в смертельной опасности, но мы можем ее спасти.

Королевский флот надвигался, до битвы осталось всего ничего.

– Как? – спросил Эмре.

Облегчение накрыло Рамада, это было видно не только по его лицу, но и по тому, как он зачастил, перебивая сам себя.

– Ты же слышал сказки об эреках, как они опасны, в какую ярость впадают, если их обманывают.

Эмре взмахнул кинжалом.

– На сказки нет времени, Амансир!

Рамад кивнул на Браму.

– У него есть обсидиан. Если разбить сапфир, эрек Мерьям освободится, но с обсидианом ее можно подчинить. Только представь, что она сделает с королевским флотом!

– У него правда есть обсидиан? – спросил Эмре матросов, державших Браму.

Они ощупали его, нашарили кошель в штанах. Внутри действительно лежал диск из черного, отполированного, как стекло, обсидиана. Эмре достал его, но ничего странного не почувствовал.

– Как он освободит эрека?

– Нет, – возразил Брама, – сперва нужно разбить сапфир, висящий на шее у царицы Мерьям. А обсидиан, – он кивнул на диск, – заставит эрека подчиниться моей воле.

Эмре помотал головой.

– Не понимаю.

– Сработает, просто поверь мне, – заявил Брама. – Но если не веришь: я предлагаю тебе мощное оружие, которое Короли против тебя не постесняются использовать.

– Дурно это все пахнет, Брама. – Эмре поднял камень к солнцу и заметил, что сквозь него оно выглядит как серебряная монета в луже сепии. – Бычьим дерьмом и козьей мочой. Эреком нельзя управлять.

– Может, ты и прав, – ответил Брама, – но какой у тебя выбор? Раздавить Королей полозьями твоего могучего флота? – Он театрально указал на линию кораблей кадри. – Даже если не брать в расчет силу Королей и кровавого мага Мерьям, они вас все равно превосходят трое к одному. У них лучшие корабли в пустыне и лучшие матросы, которые с ними управляются лучше, чем ты со своим членом. Готов встать против тысячи Копий и сотни черных сабель? Надеешься, что Чеда и Исхак вовремя победят Онура и поведут всех за собой волшебной дудочкой? Вы все тут поляжете – и ты, и Масид, – он взглянул на Хаддад, – и твоя хорошенькая маласанская подружка, и Чеда.

Глаза у него горели, как у демона в ночи.

– Но представь, если все сложится иначе. Я знаю эреков, Эмре, Короли не зря их боятся. Не зря наложили против них чары на городские стены. Представь, что начнется, если один из них окажется посреди их драгоценного флота! Мы-то в любом случае погибнем, но прежде знатно нагадим им в кашу. Представь, какую историю расскажешь Рафе, когда встретишь его в Далеких полях!

Безумная радость в его ухмылке дала Эмре надежду. Разумный человек дрожал бы при одной мысли о том, что его ждет, но Брама ничего не боялся.

Не просто не боялся. Жаждал этого.

Корабль качнулся на низкой дюне, и тут Эмре заметил команду. Впервые заметил их по-настоящему. Он так зациклился на этом дне, не обращая внимания ни на матросов, ни на воинов, ни на стариков, детей и раненых, что они сделались для него фоном предстоящей битвы, а не теми, за кого он бьется. Он отчаянно надеялся спасти Чеду, но эта битва была не только ради нее. Ради большего. Все на палубе, на шканцах смотрели на него, ждали его решения, его приказов. А он не был к этому готов. Совсем.

Обычно Ариз обратил бы взгляд к визирю, Али-Будреку, но не в этот раз. Он кивнул Эмре, словно чувствовал, как он колеблется.

– Что бы ты ни решил, племя Кадри последует за тобой.

Эмре не мог слепо вести их на смерть, даже не попытавшись помочь. Но, боги всемогущие, решать было некогда. «Осенняя роза» – немаленькое судно, но корабли королевского флота нависали над ней.

– Ты знаешь, на каком они корабле?

Брама указал вдаль.

– Сапфир вон на том, за линией.

Один из королевских кораблей шел в четверти лиги за остальными. Несколько других галеонов вдоль широкой дуги тоже – теперь Эмре понял, что на них надвигались Короли, надежно защищенные.

Но как тогда добраться до царицы Мерьям? «Розу», скорее всего, остановят, он не собирался бросать это дело на волю случая.

Он обернулся, взглянул на линию кораблей, шедшую за «Розой», и заметил ялик, привязанный к носу…

Ему в голову пришла безумная идея, и с каждым мигом она казалась все более и более безумной.

– Эй! – позвал он флагмана. – Быстро, передай Масиду послание!