Стена копий - Брэдли Бэлью

Наконец, добравшись до шамшира, она схватила его и вскочила, разя с плеча по широкой дуге.

Среди шума битвы раздался свист: «Ко мне!»

Свистела Сумейя: ее окружили, она едва держалась.

– Лай-лай-лай! – закричала Чеда, рванув через палубу и врезавшись в нападавших, встала спиной к спине с Сумейей, заставляя врага отступить. Она пыталась взглядом отыскать Мелис и не могла. Возможно, ее выбросило на песок или, еще хуже, она лежит мертвая на палубе чьего-то корабля.

Раз за разом Чеда и Сумейя помогали друг другу, но Чеда знала: чем дольше они сражаются, тем тяжелее кочевникам. Время играло на стороне Королей.

«Наверх!» – свистнула она.

И Сумейя поняла. Вместе они пробились сквозь нападавших, которых, к счастью, было не так уж много: столкновение кораблей никто не планировал, многие лежали без сознания или раненые.

Они взобрались по вантам. Всего в десяти шагах от них бился змей: половина его гибкого тела лежала на «Амаранте», половина – на корабле Черного копья. Отрекшиеся все еще сражались с ним, но большинство из них исчезли из виду или валялись неподвижно на палубе и на песке. Змей взревел снова, и Чеда оглядела поле боя.

Вокруг царил хаос: одни корабли обходили их по широкой дуге, примериваясь для атаки, другие встали, некоторые столкнулись друг с другом, переплелись полозьями, парусами, снастями. Тут и там кипели рукопашные схватки: стратегии были забыты – стороны сцепились друг с другом в дикой горячке боя.

Раздался свист, но не от Сумейи, а снизу. По песку хромала Мелис, саблей указывая на юг. Чеда повернулась туда и увидела трехмачтовую шхуну. Что-то массивное, вдвое выше человеческого роста, ярилось на палубе, ломая ее, расшвыривая доски, не обращая внимания на поливающие отовсюду стрелы.

– Онур там! – крикнула Чеда.

– И эрек тоже! – ответила Сумейя.

Чеда пожала плечами и схватилась за канат.

– Значит, судьба.

Она понимала, что все, сказанное Рамадом, – правда. Эрек Гулдратан пришел за Хамзакииром, привлеченный ее кровью. У нее сжалось горло при мысли о том, что он сделает, когда покончит с жертвой.

«Он потребовал твоей крови», – сказал Рамад.

Сияющий молот Бакхи, как же сильна была эта тварь! Она вгрызалась в корабль, убивая всех на своем пути.

«Но что поделать? – подумала Чеда. – Если повелитель всего сущего пришел за мной, пусть будет так».

Она соскользнула по канату, сделала сальто, прокатилась по песку, смягчая падение. Сумейя приземлилась рядом, подошла Мелис, хромая, но готовая размахивать мечом. Не успела Чеда сделать и шага, как Сумейя схватила ее за руку, развернула к себе.

– Тебе не нужно подходить к этой твари, если она жаждет твоей крови! Оставайся с племенем. Мы с Мелис найдем Онура.

Чеда указала на далекий корабль.

– Взгляни на него, Сумейя! Если он покончит с Хамзакииром, то пойдет за мной, и с этим ничего не сделать. Но мы можем убить Онура за все, что он сотворил с Заидэ и тысячами других!

Сумейя колебалась, но Чеда отказывалась ждать. Она побежала к кораблю, в трюм которого прорывался эрек. Чудовище, не глядя, отшвырнуло хвостами женщину, помчавшую на него с высоко поднятым копьем: один хвост выбил оружие, другой ударил ей в горло. Она отлетела на дальний конец корабля, а эрек выдрал из-под палубы балку размером с ялик и метнул в лучников легко, будто щепку, давя их. Он спрыгнул в образовавшуюся дыру, почти скрывшись из виду, зарываясь в корабль глубже и глубже, как костолом в заячью нору.

В тот же миг ставни капитанской каюты на корме распахнулись, и богато украшенное копье вылетело на песок, а за ним грузно шлепнулись телеса Онура. Король встал, оглядываясь, как пьяный, и побрел вперед, диким взглядом провожая корабль, с которого только что сбежал.

Заметив Чеду, Мелис и Сумейю, он замер, схватил копье наизготовку, но оказался так слаб, что едва смог его поднять.

Из того же окна выпрыгнула другая фигура, побежала было за Онуром, но остановилась, заметив Дев. «Хамзакиир», – поняла Чеда. Кровь из раны на лбу залила его золотые одежды. Он хотел заговорить, но позади раздался могучий рев.

Хамзакиир обернулся и окаменел от ужаса: эрек выскочил из дыры, которую проделал в корабле, и спрыгнул на песок. От этого прыжка гул прошел по всему полю битвы, Чеда почувствовала, как он отдается в груди. Эрек бросился на Хамзакиира, и маг побежал, вытаращив глаза, как безумный.

– Спаси меня! – крикнул он, хромая к Онуру.

Онур словно даже задумался об этом, но стоило Хамзакииру приблизиться, как он схватил копье и ударил его тупым концом в висок. Маг упал, оглушенный, а Онур поспешно отступил от него, словно от прокаженного.

Хамзакиир кое-как встал на колени, молитвенно сложил руки, задрав голову к небу.

– Тулатан, спаси меня!

Но серебряная богиня была глуха к его мольбам. Черное чудовище прыгнуло на него, подняло в воздух на вытянутых руках. Они выглядели как мираж, искаженная пародия на отца и дитя. Хамзакиир закричал, размахивая ногами, пытаясь пнуть эрека в лицо, но тот надавил большими пальцами на его тело. Грудная клетка Хамзакиира треснула, пронзенная, и разошлась, блестящими веревками выпали на песок кишки, за ними из ширящейся раны повалились, теснясь, прочие потроха, и крики Хамзакиира умолкли, лишь конечности все еще дергались, как у припадочного.

– А теперь хватай ее! – взревел Онур чудовищу, указывая копьем на Чеду. – Убей ее, Гулдратан, как было обещано!

Глава 63

Брама сидел посреди ялика, летящего по песку. Мачта и парус лежали в зажимах: он знал, что они не пригодятся. У него будет единственный шанс.

В руке он держал лук. В зазоре между бортом и банкой торчал полный стрел колчан, но Брама сомневался, что успеет выпустить больше одной стрелы. Впрочем, отвечал он все равно не за стрельбу – лучник из него был средней паршивости, – а за два предмета, лежавших на днище у его ног. На первый взгляд они выглядели мотком каната, но, если присмотреться, можно было заметить, что моток этот разделяется на две части: толстая шелковая веревка с железным крюком-кошкой на конце, а под ним – высадочная сеть, сплетенная наподобие вант, с маленькими крючками на одной стороне.

Эмре стоял впереди, ногой упираясь в крайнюю банку, держа в руке топор. Ветер трепал выбившиеся пряди его длинных, заплетенных в косу волос. Рамад сидел у руля – он как раз вел ялик между