Ветер и Правда. Том 2 - Брендон Сандерсон

столько стараний. Многие попросту отмахиваются от тех, кто отличается. Я живу с этим всю свою жизнь, наблюдаю вокруг себя. Но Рлайн… он хочет понять каждого. – Ренарин протянул руку и коснулся стекла. – Мне кажется, он по-настоящему понимает – меня. Тех, кому это когда-либо удавалось, единицы. По-моему, за исключением моих родных, никто никогда и не стремился.

«Этот путь ведет сразу и к боли, и к радости», – сказал Глис.

– Куда лучше чувствовать, – проговорил Ренарин, – чем избрать путь, ведущий только к серости и безопасному одиночеству. Я хочу идти именно этой дорогой. Быть с ним, да, но еще и выбрать жизнь, где мы попытаемся смешать два мира.

«Почему?»

– Потому что кто-то должен это сделать, Глис, – объяснил Ренарин, надавив ладонью на окно. – Мой отец не сможет закончить войну, нарисовав границы и заставив их соблюдать. Если мы хотим положить конец войне по-настоящему, нужно менять не карты, а сердца.

Будущее меняют, преображая сегодня. Он превозмог неловкость. Выяснил, что Рлайн заинтересован. Теперь последний шаг. Ренарин проломился сквозь витраж и исчез из своего видения, положившись на то, что Глис проведет его в другое: то, где Рлайн шел с несколькими сотнями певцов.

Когда Ренарин возник перед ним, изумленный Рлайн резко остановился, но потом шагнул вперед:

– Ренарин?

– Да, – ответил он и, сделав глубокий вдох, потянулся к Рлайну – с поцелуем.

Из-за высокого роста певца это оказалось труднее, чем ему бы хотелось. К счастью, тот не дрогнул, иначе воля Ренарина могла бы дать трещину. Рлайн позволил Ренарину взять его лицо в ладони, скользнув пальцами по панцирю, и поцеловать.

Лавина эмоций. Страсть, волнение и всепожирающий жар… Столько эмоций! Да, эмоции были Ренарину знакомы. Сегодня он купался в них.

Такое будущее он и хотел. Пусть другие бы себе такое не выбрали, и многие не выбрали бы такое для него. Он даже не был уверен, что так правильно, но он этого хотел. Придется просто понадеяться, что те, кому он дорог, поймут, что подобное решение принимать ему, а не им.

Он отстранился, с беспокойством ожидая реакции.

– Это было… лучше, чем я предполагал, – проговорил Рлайн в ритме тревоги. – Ренарин, ты уверен? Не думаю, что мир благосклонно примет нас вместе. Я не хочу, чтобы ты пострадал.

– Будешь ли ты тем, от кого я пострадаю?

– Нет, – ответил певец в ритме уверенности. – Ни за что.

– Тогда я рискну, – сказал Ренарин. – Идем. Думаю… думаю, я близок к пониманию того, что хочет нам сказать Мишрам.

122. Соперница

ЧЕТЫРЕ ТЫСЯЧИ ПЯТЬСОТ ЛЕТ НАЗАД

Я, Честь, побеждал.

«Как ты можешь этому радоваться?»

Я игнорировал эту часть себя. Ее голос был тих.

Сочетание Вестников, после снятия ограничений способных на невероятные свершения, и растущей организации Сияющих рыцарей делало свое дело. Я шел по очередному полю битвы, и, хотя жертвы были – множество жертв, – на другой стороне разрушений было не в пример больше.

«Как ты можешь не ужасаться? Опустошения становятся все хуже и хуже. После каждого столкновения человечество вновь отбрасывает в каменный век».

Ничего страшного. Вестники помогут человечеству отстроиться, когда мы уничтожим врага. Их способности и велики, и полезны. Они родом с Ашина, а потому сумеют удержать свои силы под контролем. Покуда я нахожусь здесь в качестве сдерживающего фактора по соглашению, навязанному Кор нам с Враждой, все будет в порядке.

Я незримо остановился посреди поля боя, где один солдат плакал, прижимая к себе павшего товарища. У него на коленях – книга.

«Как ты можешь не оплакивать павших?»

Книга Нойадона. Да… со времени смерти того человека минули века. До чего любопытный индивид! Пожалуй, стоило настоять, чтобы он принял бессмертие, хотя бы ради того, чтобы подольше его поизучать…

«Они тебе доверяют. Они тебя любят. А ты мошенник».

Я оставил солдата, выискивая на каменном поле своих Вестников. Я хотел похвалить их за храбрость и достижения. Я чувствовал, что на сей раз погиб лишь Тальн, а значит, девятеро выжили.

Разумеется, мне в любом случае предстояло отправить их обратно на Брейз. Та планета обладала необычными свойствами, притягивая души, но Вестники требовались мне там… в качестве замка́, если можно так выразиться. Их души действовали сходно с моей собственной: как я удерживал Вражду в этой системе, так они запирали Сплавленных. Восхитительное решение. Оно давало им ощутить – в малой степени, – что такое божественность.

«Ты говоришь так, как в твоем представлении пристало богу. Но внутри-то ты знаешь. Ты знаешь, Честь».

Я не мог заткнуть этот голос. Он принадлежал не силе.

Он принадлежал человеку, которым я был до всего этого.

Танеру.

Я нашел Ишара: он сидел в одиночестве рядом с поверженным громоломом. Самый старший из Вестников, хотя возраст не имел для них значения, сидел сгорбившись, уставившись в каменистую землю.

– Вы хорошо себя показали, – сказал я, явившись ему в своем великолепном облике. – С каждым разом мы все ближе к полной победе.

– Господи, – проговорил Ишар, вставая на колени. – Господи, а как выглядит полная победа?

– Как разгром наших врагов.

– Мы громим их каждый раз, – сказал Ишар с невыразимой усталостью. – Мы загоняем их обратно на Брейз. Отправляемся следом… следом…

– Рано или поздно они потеряют присутствие духа.

– А… если мы потеряем его раньше, Господи?

Я нахмурился, отвернулся и поискал в будущем. Какие варианты проистекают из этого события?.. Все выглядело неточным – и опасным… Но я, вероятно, ошибался. Я видел будущее не так хорошо, как Кор. Я решил спросить ее. Сколько минуло с тех пор, как мы проводили время вместе? Мы так погрузились в собственные дела…

Я осознал, что моей силе она не нравится. Не нравится то, что она не желает сражаться напрямую. Не нравится то, как ее раздражает произведенное нами связывание Вражды, хотя это была именно ее идея. Из-за этого мы все сильнее отдалялись друг от друга. Я не обнимал ее уже пару столетий.

Наверное… Да нет… скорее около четырех…

– Мы ломаемся, Господи, – тихо проговорил Ишар. – Твои Вестники ломаются. Не думаю, что мы в состоянии отправиться обратно на этот раз.

– Но вы должны, – сказал я. – Иначе враг вернется быстро, и люди не успеют подготовиться.

– Может быть, – ответил Ишар. – Но может… – Он наконец поднял взгляд. – У меня есть мысль…

Он изложил ее, и я слушал, вместе с тем изучая вероятности.

И к своему ужасу, увидел множество вариантов будущего, где Вестники прекращали сражаться. Я… я не заметил, как на них влияет бессмертие. Не просто бессмертие – дело было