Ветер и Правда. Том 2 - Брендон Сандерсон

Я отказался.

– Я добьюсь этого, Танаваст, – заявил Вражда. – Ты не сможешь меня остановить.

– Наша схватка уничтожит их всех, – прошептал я. – Тебе нет до этого дела?

– Удручающая цена, но приемлемая, – ответил Рейз. – Я не могу существовать в подобном состоянии.

Он стянул к себе больше силы, и его голос возвысился от трескучей энергии:

– Сразись со мной, Танер! Сразись со мной или освободи меня! Я здесь БОЛЬШЕ НЕ ОСТАНУСЬ!

В тот миг я понял, что план Ба-Адо-Мишрам не сработает. Если она заберет Вражду себе, рано или поздно сила приведет ее к тому же противостоянию. Сила никогда не удовольствуется пребыванием здесь. Замена Рейза даст лишь отсрочку. Мне требовался способ расширить наше соглашение. В него необходимо включить полный запрет на прямые столкновения между нами, иначе я сорвусь и попытаюсь его уничтожить.

– Защитники! – взмолился я. – Давай выберем защитников. Пусть решат они! Бог победителя правит Рошаром. Бог проигравшего уходит, переключая все внимание на какую-то другую планету системы и оставляет Рошар в покое.

– Зачем мне на такое соглашаться? Я сам себе защитник!

Будущее прояснилось. Если я не стану драться, Вражда будет убивать, убивать и убивать, пока на планете не останется никого. Сделает все в отчаянной, беспощадной попытке вырваться. Мне нельзя его заменить и нельзя с ним драться. У меня не было выхода.

– Прошу! – закричал я. – Я не хочу, чтобы они умирали, Рейз! Не хочу делать это снова!

Зарождавшаяся вокруг нас буря стихла.

– Ты всегда был слишком слаб для бога, – сказал Рейз. – Тебе вообще не стоило давать шанс на такую… честь.

– Защитники, – вновь взмолился я.

– Повторюсь, зачем мне рассматривать такой вариант? – спросил Рейз.

Однако у него было слабое место. Рейз и его сила хотели разного. Сила желала лишь свободы, тогда как Рейз жаждал остаться ее Сосудом. И потому я ждал, высматривая то, что увидел в вероятностях. Я удерживал его внимание несколько лет – всего лишь миг для нас. Тем временем я видел, что сделала его соперница. В период моих размышлений Рейз на краткое время утратил контроль над силой, на удержание которой требовалось все его внимание. В те годы его соперница уже отыскала его озеро – часть его души, – и зачерпнула из него. Должно быть, сделать это было нелегко, но что-то, связанное с его озером, то, как он его поддерживал, отличалось…

Рейз хотел сопротивляться сопернице: даже тогда, беседуя со мной, он ярился из-за продолжения ее козней. Сила же не желала действовать против нее. Рейз был вынужден только смотреть, и на вершине той горы я понял…

Понял, насколько он близок к поражению. Ба-Адо-Мишрам не заперла его по-настоящему, как она сама утверждала, однако сила защищала ее от его касания.

– Каково это, Рейз? – спросил я. – Впервые за время своего существования познать вкус бессилия?

Сквозь него прошла волна гнева и слышимый мне ритм. Силе это понравилось. Он посмотрел на меня, и в его аватаре бушевало красное и золотое.

– Сделка, – прорычал он. – Какой будет сделка?

– Если мои люди остановят для тебя вышедшую из повиновения Претворенную, – сказал я, – ты согласишься на мои условия?

– Соглашусь не навязывать прямое противостояние между нами, – нехотя проговорил Рейз.

– Больше никаких возрастающих даров силы нашим сторонникам, – сказал я. – Смертным останется то, что у них есть, но и только. Никаких прямых столкновений между нами и никакого дальнейшего распространения силы среди наших последователей. Мы предоставим их самим себе…

«Потому что они заслуживают лучшего, чем мы».

– Я приму эти два пункта, – ответил Рейз. – Я ограничусь тем, что никогда не стану нападать первым, однако не потребую от тебя такого же ограничения. Если ты решишь атаковать меня, я имею право на ответный удар. И… я соглашусь на состязание защитников в будущем, если мы сумеем обговорить и согласовать конкретику. Ну, ты можешь разобраться с этим моим спреном? Устранить ее?

Моей силе эта идея не понравилась, но она все же скрепила наше соглашение, связав нас им. Сделав это, она задалась вопросом. Смогу ли я это сделать? Разве я не дал обещание Мишрам?

Я заверил силу, что все к лучшему. Она забурлила, полагая, что я действую в интересах Рошара, а не ее.

Она была права.

– Кор знает способ, – шепнул я Рейзу. – Метод поимки и удержания могущественного спрена. Я научу этому узокователя…

123. Память о провале

Лучшие игроки побеждают в двух партиях из трех против умелых соперников. Иными словами, даже лучшие регулярно проигрывают. Не раскладывай карты, если не готов к поражению.

«Пословицы о „башнях“ и войне», Зеназ, дата неизвестна

Адолин сменялся из шеренги в шеренгу пикинерского блока, не имея никакой возможности извлечь из ножен меч. Он держал щит и копье. Орудовал пикой. Жадно глотал воду. Кряхтел и потел.

Люди вокруг погибали. Кричали. Бились в конвульсиях на земле. Стонали, и, когда удавалось, их оттаскивали к лекарям. Часто приходилось продолжать бой под их крики. Если остановишься, чтобы помочь, падет весь город.

И потому Адолин дрался над умирающими у его ног солдатами, оскальзываясь деревяшкой в их крови. С каждой смертью нагрузка на линию возрастала, а варианты замен становились все более отчаянными. Все меньше солдат. Все больше необученных горожан.

Ночь казалась бесконечной. И, переходя с позиции на позицию – пуская кровь копьем, пуская кровь пикой, лежа на земле и истекая кровью надежды, – Адолин подумал, что знает, каково быть мертвым.

Его всегда втайне бесила эта составляющая воринизма, хоть он и не говорил об этом вслух – даже себе. Доктрина о том, что после смерти все они просто продолжат сражаться. Победоносно, как утверждали ревнители. Вечно.

Какое ужасное существование! Адолин пытался представлять себе бесконечные поединки чести. Потом он отправился на войну и увидел, как выглядит бой на самом деле. Война – это когда ты вынужден наступать на чужие потроха и отпихивать их в сторону, слыша вопли их обладателя, потому что тебе нужно продолжать бой. Война – это когда ты знаешь, что конец близок, и ни шквала не можешь сделать по этому поводу.

Знаешь, что лучшее, на что ты можешь надеяться, когда умрешь, – что тебя снова толкнут в линию, чтобы на протяжении вечности тебе опять и опять вспарывали брюхо.

Во время одной из передышек Адолин лежал на земле, уставившись на вторую луну, не осознавая течения времени, и думал о подобном посмертии. И понял одну из причин своей