Ветер и Правда. Том 2 - Брендон Сандерсон

боги, – продолжила Ясна, – как определил их Шут: существа, наделенные огромной силой, бессмертные и ужасные. Я принимаю тот факт, что ты, Таравангиан, являешься одним из них. Для меня нет позора в том, чтобы уступить существу, обладающему подобными способностями.

– Но, Ясна, разве ты уступила моей силе?

Она отвела взгляд. Отголоски провала были слишком свежи. Она не могла выдержать его уверенный, коварный взор.

– Мы, – тихо проговорил Таравангиан, – одинаковые.

– Ты поймал меня на лжи, – сказала Ясна. – Значит, если мы одинаковые, то и ты тоже лжец? Ты бы не сумел захватить этот город?

– Ах… я действительно солгал. Но не об этом.

Он взмахнул рукой. Рядом с ним, будто души мертвых, поднялись из камня десяток темных фигур. Глубинные – со слишком большими глазами, слишком вытянутыми телами, почти полным отсутствием панциря, за исключением того места, где должны были бы находиться гениталии. Это было единственное украшение их обнаженных тел, помимо длинных, острых, как ножи, ногтей.

– Они ждали наготове, – пояснил Таравангиан, – чтобы убить членов тайленского совета, если бы мои переговоры с Фэн не увенчались успехом.

– Невозможно, – произнесла Ясна. – Зал совета обшит алюминием и скрыт в том числе от меня. У нас есть фабриали, сообщающие о приближении Сплавленных, и они были установлены…

– Таких фабриалей не существует, – сказал Таравангиан. – Заявившие об их создании артефабры служат мне, и в этом и заключалась ложь. Фабриали придумали, чтобы вы все расслабились, а мои Сплавленные подобрались поближе. Что же до скрытого зала совета… Он располагается в Верхнем округе, за фальшивой стеной винной лавки. Рыночная улица, тридцать два.

Шквал… Ясна попыталась не поддаться страху оттого, что он это знал, но…

– В тайленском совете у меня тоже есть агенты, – заметил Таравангиан. – Связи, восходящие еще к временам моей смертной жизни, когда некоторые из них состояли в Диаграмме. Вы с дядей упорно игнорировали совет, сосредоточившись на одной лишь Фэн, хотя она не обладает абсолютной властью в этом городе. Даже ты, Ясна, выступающая за равенство и представительное правительство, сегодня проигнорировала избранных чиновников и спорила со мной исключительно от лица Фэн. Тем не менее ты утверждаешь, что для своего народа хочешь создать именно такой совет.

– Они представляют собой олигархию, – сказала Ясна. – Совсем не то, чего я хочу для Алеткара.

– И потому ты сосредоточила внимание на диктаторе? – Таравангиан покачал головой. – Это было упущение. Признайся. Тебе следовало позвать их на нашу встречу.

– Это было ошибкой, – прошептала Ясна, отступая к стене, следя за Глубинными и готовясь пустить в ход буресвет.

– Тебе не нужно беспокоиться, – сказал Таравангиан, взмахом руки велев Сплавленным скрыться в камне. – Я хотел показать, что у меня действительно имелся план по захвату города. Мои друзья из совета сняли в одном месте алюминиевое покрытие. Они бы вышли во время перерыва в заседании, а вернувшись, обнаружили бы, что их коллеги перебиты. Выжили бы четверо, все верные мне, минимальное количество, требуемое для работы правительства.

– Фэн могла бы…

– Фэн бы арестовали, – отрезал Таравангиан. – Она слишком сильно игнорировала совет, и есть весьма серьезные опасения, что она переступила пределы дозволенной ей власти. Моя четверка тут же завела бы речь о суде над ней и временно отстранила бы ее от управления государством. Итоговое слушание она бы, скорее всего, выиграла, но за это время город перешел бы ко мне.

Таравангиан встал и вдруг показался огромным. Заполняющим все помещение. Выходящим за его пределы. Стены скрылись из виду, все прочее пропало. Как будто Ясна вдруг очутилась на бескрайней темной равнине с одним лишь богом Таравангианом, чье лицо заострилось, глаза запали, а вокруг него разлился золотистый свет.

– Этот город всегда был у меня в руках, – произнес он. – Однако им будут править лучше, если он присоединится добровольно. Теперь он мой. Более того, и ты моя, Ясна. Ты наконец-то признала правду.

– Какую правду? – хрипло спросила она.

– Что ты всегда служила мне. Всеми своими поступками – от освобождения моей внучки до убийств на улицах Харбранта и споров с Далинаром всякий раз, как он пытался делать вид, будто стоит на пьедестале. Каждый раз, нанимая убийц или ставя на определенные позиции людей, которые сделают то, что необходимо, ты служила мне.

Он внезапно оказался ближе. Настолько близко, что она не видела ничего, кроме его ужасного лица.

– Мне понадобится тот, кто будет править этой планетой, – тихо проговорил он, – когда мое внимание займет большой Космер. Когда будешь готова, приходи.

– Ты не сможешь уйти, – прорычала Ясна. – Ты здесь заперт.

– И это прекрасно, – прошептал он. – Прочие боги сочтут, что я в клетке, и я получу возможность набирать ресурсы и отстраивать базу. В этой системе три пригодные для обитания планеты. Если бы ты только знала, что я способен из них сделать… но с этим придется подождать. Если захочешь посмотреть, что произойдет, когда через пару веков я отправлю в Космер свои армии, приходи. Я сделаю тебя Сплавленной и, соответственно, бессмертной.

– Ни за что, – прошипела она.

– Ни за что? – переспросил он. – Понятно, продолжаем лгать. Ты правда думаешь, что ни в коем случае не увидишь ценности вступления ко мне на службу? – Он надвинулся еще ближе. – В чем состоит большее благо, Ясна? В том, чтобы умереть во тьме, или в том, чтобы обрести бессмертие и веками иметь возможность влиять на меня, добиваясь, чтобы с людьми обращались лучше?

Она открыла рот, но не смогла произнести ни слова. Не смогла его опровергнуть, потому что одной из ключевых ее ценностей было не лгать себе. Ей было невыносимо рассматривать подобное предложение, но она это сделала. Отбросить его с порога было бы глупо, а она…

Ну, до сих пор полагала себя неглупой.

И потому Таравангиан второй раз за один день оставил ее сломленной и побежденной.

В течение часа пришли новости: состоялось голосование. Почти единогласным решением Центрального тайленского совета предложение Вражды принято, и Тайлена становится вассальным государством, подчиняющимся непосредственно богу. Королева Фэн утвердила решение.

Ясне предоставили копию договора с подписями и печатями, на память о ее провале.

124. Отторжение

ДВЕ ТЫСЯЧИ ЛЕТ НАЗАД

Я, анер, предал полубогиню Мишрам.

План был исполнен идеально. И хотя мое сердце обливалось кровью за бедного спрена, это был единственный выход. Это… это был лучший выход. Сила внутри меня задрожала. Сила клятв. Она словно заговорила. «Пожалуйста… пойми… Я этого не хочу. Мы не можем…»

«Это должно случиться, – объяснил я. – Пострадает один, но мир выживет».

Так я говорил себе, когда ловушку привели в действие и Мелиши затянул Мишрам в самосвет. С соперницей