Фантастика 2026-140 - Павел Игоревич Хохлов

на красный ковёр. Герцог спешился у самого помоста и торжественно взошёл наверх. Опять раздались приветственные крики толпы. Посередине помоста стоял трон. Рядом с троном стояли Великий сенешаль со знаками императорской власти, скипетром и державой, а также главный лорд-канцлер с Большой Императорской короной в руках. Именно он будет торжественно водружать её на голову герцога. Но, сперва речь. Герцог подошёл к краю помоста и поднял руку. Крики стихли.

- Господа! – торжественно начал герцог, – В нелёгкий час и с тяжёлым сердцем принимаю я на себя этот титул. Империя разодрана надвое. Брат восстал на брата. Отец воюет с сыном, а сын с отцом. Именно поэтому, для того, чтобы на нашей благословенной земле воцарились мир и спокойствие…

Герцог умел говорить. Придворная служба научила. Он мог даже говорить речь и в это время думать о своём. Одно другому не мешало. Он рассказывал о том, как сошлись на смертном поле две рати, собравшие в себе лучших сынов империи, для того, чтобы уничтожить друг друга, и только невероятными его, герцога Истодского, усилиями, удалось предотвратить кровопролитие, а сам думал о том, как не хватает ему сейчас колдуна Каррукуса. Был бы тот рядом, сейчас вся площадь рыдала бы от умиления! Все, как один, прониклись бы одним желанием – услужить ему, герцогу. Сделать приятное. Даже, ценой собственной жизни. Проклятый колдун сдох так не вовремя! А другой такой найдётся не скоро. Штучный товар!

- … Только поэтому, в час народной скорби, согласился я принять на себя груз ответственности за страну, за народ, за Империю! – закончил получасовое выступление герцог, – Ибо, сердце моё не может оставаться равнодушным, когда Империя в беде.

Герцог сделал ещё полшага вперёд, к самому краешку помоста. Его крупное, волевое лицо дышало возвышенным волнением. Это герцог тоже умел. Недаром, в своём имении, проводил долгие и упорные часы у редчайшего предмета во всей империи – зеркала, величиной в человеческий рост.

- Да здравствует наша Империя, единая, целая и неделимая! – воскликнул герцог с восторгом, – Да здравствует братство всех народов, объединённых Империей! Да здравствует процветание каждого из граждан нашей Родины! Да пребудут с нами мир и благоденствие! Ура!

- Ура! – заорали кучки подготовленных крикунов из толпы.

- Ура!! – подхватили стражники.

- Ура!!! – заорала в едином порыве вся площадь.

- А был бы Каррукус, они бы ещё и на колени попадали, и следы мои на земле целовали бы! – брюзгливо подумал герцог.

- Прошу вас, ваше величество! – подобострастно промолвил Великий сенешаль, учтиво кланяясь и изысканным жестом указывая на трон.

- Благодарю, – склонил голову герцог и с достоинством опустился на сиденье.

- От имени народа Империи, – прокричал в толпу Великий сенешаль традиционную формулу, – Я вручаю знаки императорского достоинства его величеству императору Манору Первому Истодскому! Ура!

- Ура!!! – взревела толпа.

Великий сенешаль почтительно вручил, сперва в правую руку герцога скипетр, а затем вложил в левую руку державу. Лорд-канцлер сделал шаг вперёд. Крики толпы постепенно стихли.

- От имени народа Империи, – басовито прогудел лорд-канцлер, – Я возлагаю Большую императорскую корону на его императорское величество Манора Первого Истодского! Ура!

- Ура!!! – толпа опять взорвалась восторженными криками.

- Ваше величество, – негромко обратился к герцогу лорд-канцлер, – Позвольте Великому сенешалю снять вашу герцогскую корону?

- Да, – скрипнул зубами герцог, – Позволяю.

Великий сенешаль бережно, едва касаясь кончиками пальцев, снял герцогскую корону с головы Манора свена Истодского. Лорд-канцлер высоко поднял Большую императорскую корону и, под рёв толпы приготовился водрузить её на голову нового императора. Внезапно герцог вскинул вверх руку со скипетром.

- А-а-ах?! – удивилась толпа.

- А? Что такое, ваше величество? – шёпотом удивился лорд-канцлер, замирая с короной в руках.

Герцог Истодский тоже удивился. Он не собирался поднимать руку. Но рука сама по себе взмыла ввысь.

Только мне единственному было видно, как мой водяной элементаль то нырял в герцога, ты выныривал обратно. То, что герцог будет в заговорённой кольчуге, это было понятно с самого начала. Но, рассудил я, руки у него должны быть свободными! Не может человек короноваться в полном рыцарском облачении. Не может! А значит, мы имеем шанс провернуть тот же трюк, который в своё время провернул Тангус на турнире с велиром Родериком. Или ши Родериком, кому как приятнее. Тогда Тангус ударил бедного велира изнутри по нервным окончаниям, и заставил того биться на земле в диких судорогах. На этот раз всё было тоньше. Но, и мой элементаль за это время сильно вырос! Он не бил по нервам, он управлял нервами. А значит, и всей рукой, не скрытой под кольчугой. А, пока герцог удивлялся действиям своей собственной руки, ему на голову уже запрыгнул Мозгляк и присосался всеми щупальцами. С большим удовольствием. А что? Герцогскую корону сняли, препятствий нет!

Несколько секунд герцог посидел на троне с поднятой рукой, а потом вскочил, как с раскалённой плиты. Бережно положил на трон скипетр и державу. Повернулся к площади лицом и сделал несколько шагов вперёд. И бухнулся на колени.

- Простите, люди добрые! – заголосил он и рванул рубаху на груди так, что посыпались пуговицы, – Простите меня, душегубца окаянного!

Опешившая толпа подалась назад, подальше от сумасшедшего герцога.

- Это я виноват! – продолжал вопить герцог, простирая руки к толпе, – Это я свёл с ума принца Фальца и подстрекал его, чтобы он на императора напал! Это я добился, чтобы война в империи разразилась!

- Что я несу?! – подумал герцог самым краешком сознания, но остановиться уже не мог. Да и контролировать себя тоже.

- Я, я во всём виноват! – надрывался он, – По моему приказу законный император был схвачен, а на его место сел его брат! А его разум был под моим контролем! Я, я хотел захватить власть в стране! Я устроил войну в империи! Я подготовил эту бойню! Я, я!!!

Народ отодвинулся ещё дальше. От герцога сделали шаг в сторону Великий сенешаль и главный лорд-канцлер. А коленопреклонённый герцог, со слезами на глазах, не прекращал рыдания:

- Я виновен в гибели почти ста пятидесяти дворян! А сколько простых селян загубил, я и не считал вовсе! Иных лично убил, да замучил, иных по моему приказанию убили. Опыты над людьми ставил! Зверские! Нет мне, злодею, изуверу, прощения!

Герцог неожиданно распрямился, стоя на коленях, и посмотрел прямо в толпу