Фантастика 2026-140 - Павел Игоревич Хохлов

апатичный ко всему. А, вот Мозгляк выглядел плохо. Ой, какое там, «плохо»? Отвратительно он выглядел! Бедняга скукожился до размеров наполовину сдутого воздушного шарика, и выглядел соответственно. Грязной тряпочкой он выглядел, вот что!

- Ты чего? – испугался я от такого вида, – Ну-ка, живо отдыхать! Завтра долечишь!

- Нельзя!.. – еле слышно прохрипел Мозгляк, – Критическое состояние. Или сейчас мы переломим ситуацию, или он сам себя убьёт. В лучшем случае, останется дураком. Душа, это очень тонкая штука, Лёха!

- Хм… он нас слышит?

- Как он услышит твои мысли? Мы же у тебя в голове разговариваем!

- Я имею в виду, он слышит окружающее?

- Не знаю… На сиделку не реагирует, точно.

Я задумался. Можно, конечно, сказать что-то ободряющее или утешающее. Если не услышит, то хуже не будет. А, если услышит? Что ему нужно сейчас услышать? Это император! Он привык повелевать. Как он воспримет, если почувствует, что его жалеют? Ободрить? Как можно ободрить человека, чей брат-близнец погиб, защищая ему спину?

Блин! Я опять неверно формулирую вопрос! Правильно сформулированный вопрос будет звучать так: если бы я оказался на его месте, какие слова заставили бы меня очнуться?

Я сел рядом с кроватью и негромко начал:

- Неважно, кто из вас с братом император, а кто нет. Главное другое. Вы оба рыцари! А это не только гордое звание, это ещё и ответственность. А ещё готовность умереть. В любой миг. Какой-нибудь пилмен или селянин может сколько угодно бояться смерти. Но этот страх не для рыцаря! И твой брат это доказал. Он умер героем.

Ни ресничка не дёрнулась, ни вздоха. У Мозгляка глаза покачались туда-сюда, в отницательном жесте. Я насупился и продолжал:

- Твой брат совершил подвиг! Настоящий рыцарский подвиг. Достойный, чтобы его в веках увековечить. Подумай сам, он даже мёртвый продолжал защищать твою спину. Жаль, что об этом никто не узнает.

Мне показалось, что ресничка на правом глазу дрогнула? Может и показалось.

- Герцог Истодский сейчас делает всё, чтобы захватить власть в стране. Благо, законных претендентов на трон, на его пути не наблюдается. Он наверняка узнал Клауса ши Денжера и сообразил, куда мы могли вытащить императоров из боя. В его руках сейчас имперские маги на грифонах. Неделя после его коронации – и войска осадят замок Денжер. И всех бойцов предупредят, что императоры не настоящие, а двойники и крашеные актёры, дублирующие настоящих императоров. Нам не устоять. А, когда всё кончится, герцог перетасует всю знать в империи. Вытащит своих лизоблюдов. И пустит такие подлые слухи, которые только сможет придумать его извращённый ум. Например, что вы с братом сбежали с поля боя, бросив оружие, переодевшись простыми пилменами, воспользовавшись дыркой в отхожем месте! И все лизоблюды будут с удовольствием это повторять на все лады. Пройдёт не больше пяти лет и все в империи поверят в эту чушь. А это значит, что ты предашь память о брате, ты предашь его подвиг, который он сделал для тебя и для Империи!

Теперь я явственно видел, что ресницы затрепетали. Мозгляк восторженно скрутил щупальцем какую-то фигуру, которую я расценил, как оттопыренный большой палец. Может, он скрутил что-то другое, но мне нравилось думать, что это оттопыренный большой палец. Именно большой, а не какой-то ещё.

- Я знаю, что надо делать! – сказал я убеждённо, – Надо поставить памятник! Я даже представляю его вид. Два рыцаря стоят спина к спине, держа в руках обнажённое оружие, пронзённые одной стрелой. У одного из них в плече торчит оперение, у другого напротив сердца высунулось остриё. И, несмотря на это, второй рыцарь продолжает защащать спину брата. Даже мёртвый. Я думаю, что это должен быть гранитный монумент, метров пять в высоту. Или шесть.

- Мрам… мор… – шепнули губы императора.

Мозгляк чуть не завизжал от восторга, и быстро-быстро начал перебирать по вискам близнеца всеми восемью щупальцами. А я вздохнул:

- Пусть будет мрамор. Он, даже, выразительнее гранита, можно передать больше чувств и эмоций. Только для этого нужно вернуть власть в стране. У меня есть некоторые идеи, но без тебя это не имеет смысла. Лично мне империя не нужна. Решай сам, нужна ли она тебе? Хочешь ли ты увековечить память о подвиге брата, или тебе наплевать на него?

Внешне император не отреагировал, но Мозгляк радостно замахал на меня двумя щупальцами, мол, уходи, ты своё дело сделал, не мешай работать профессионалу! Я молча встал и вышел.

Клауса водяной вылечил на следующий день. Император лечился ещё четверо суток. Правда, теперь уже в щадящем режиме. Мозгляк проводил с ним по два-три часа в день, в разное время, утверждая, что все нейронные связи в мозгу должны восстановиться сами. А он только снимает те барьеры, которые человек сам себе воздвиг. А ещё он признался, что некоторые барьеры у него в мозгу воздвигал какой-то опытный маг, и для снятия такой блокировки ему потребуется не меньше двух-трёх недель. Это, учитывая, что пациент болен и сильно противодействовать не сможет. Я сказал, что те барьеры меня не интересуют. Мозгляк не возражал. Хмыкнул презрительно и заявил, что ему же работы меньше.

А потом мы начали тотальную разведку и вербовку. Император назвал тех из приближённых, кого нельзя удалить от управления империей, во всяком случае, сразу, и которые безусловно преданы ему, императору. Как он считает. Я выжидал момент, и любезно напрашивался на приём, например к министру финансов, герцогу свену Катожскому. Во время приёма я сообщал, что у меня есть ценнейшая информация, которую я могу сообщить только самому господину свену лично. Тет-а-тет. Мне нужно всего-то две-три минуты! Кто-то хмурился, кто-то относился к этому легко, но как только мы оказывались наедине, я хватал избранника за руку и мы оказывались в замке ши Денжеров. Пред светлыми очами императора. И тот уже промывал мозги жертве. Быстро и качественно. Мы с императором заранее наметили основные тезисы разговора, так, чтобы беседа оказалась неотразимой. Чего там! Император хвалил былые заслуги и преданность, упоминал такие события и разговоры, которые мог знать только истинный император, показывал татуировку, которую, как известно, подделать невозможно, объявлял о грядуших славе, почестях, милостях и прочих материальных благах, которые получит жертва, в случае поддержки его, законного императора, и, наконец, давал конкретные поручения. Попутно, исподволь, распрашивая об обстановке в стране и на кого из других высокородных дворян можно положиться. Две-три минуты, как и обещалось. Потом я хватал беднягу за