Фантастика 2026-140 - Павел Игоревич Хохлов

- Я пытался убить законного императора, Овальда Мачуса двенадцатого! – чуть ли не шёпотом, как сокровенную тайну, сказал он. Но каждое слово было слышно в самых дальних концах площади, такая стояла тишина, – Однако император выжил. Он выжил, наш император! Я, герцог Манор свен Истодский свидетельствую об этом! На колени! Приветствуйте своего императора! Ибо он здесь, среди вас!

И в это же мгновенье Овальд скинул с себя неприметный дорожный плащ. И засверкал, надраенной до блеска, золочёной кирасой, знакомой, пожалуй, каждому жителю Империи, старше семи лет.

- Его величество! – ахнула стоящая рядом девица и рухнула в обморок.

Клянусь, это не было подстроено! Хотя идея была бы великолепной, но как-то в голову мне не пришла. А, жаль! Это была та самая вишенка на торте, которая венчала всю композицию! Народ повально падал на колени, дворяне сгибались до земли в почтительном поклоне, а император гордо и холодно шёл к помосту. Не торопясь, и не задерживаясь. Твёрдой, размеренной поступью победителя.

Вот он легко поднялся на помост и пошёл к стоящему посередине трону. На секунду задержался возле рыдающего свена Истдского.

- Взять! – не глядя, бросил император, и беднягу-герцога, словно ветром сдуло. Не меньше десятка гвардейцев сдёрнули беднягу наземь и заломили ему руки за спину.

- В тюрьму! – так же негромко и отрывисто скомандовал Овальд, и герцога поволокли по площади с такой скоростью, что он не успевал передвигать ногами. Так они у него по земле и волочились.

А император твёрдой поступью подошёл к трону. Не торопясь взял с трона скипетр и державу. Сел на мягкое сиденье. Покосился на лорда-канцлера.

- Ты можешь возложить корону на голову законного владельца! – проговорил император раздельно, выделяя слово «законного».

Лорд-канцлер бросился выполнять приказ с такой поспешностью, что чуть не споткнулся. И руки его, при возложении короны, дрожали.

- Встаньте с колен, добрые мои подданные! – зычным голосом произнёс император.

- Ура!!! – завопил я изо всех сил, – Ура императору Овальду!!!

- Ура-а-а!!! – громогласно разнеслось со всех сторон, – Ура-а-а-а-а!!!!!

А я наблюдал, как Мозгляк быстро-быстро перебирает передними щупалцами, и прямо в воздухе, с неимоверной скоростью, возникает тончайшая паутинка, которая накрывает всю площадь. Так вот, значит, как он массовые галюцинации наводит!

А император начал речь. Очень короткую. Даже не речь, а спич. Мы с ним долго ругались по этому поводу. Он хотел закатить тягомотину на час, а то и больше. Объяснить, что случилось и почему. Назвать виновных и принародно назначить им кару. Объяснить, как и куда будет двигаться империя в новой исторической перспективе. Обрисовать светлое будущее для каждого из граждан империи. Ну, и прочее, в том же духе. Я категорически возражал. Нет, говорил я, длинная речь смажет всё впечатление от произошедшего на их глазах чуда воскресения императора из мёртвых. Нет, говорил я, не нужно объяснять народу как и почему спасся император. Чем большими домыслами это обрастёт, тем лучше! Пусть менестрели поют баллады, сочиняя их каждый на свой лад. Когда всплывёт правда, когда будет открыт памятник двум братьям, под названием «Верность», тогда, благодаря этим балладам, простое и, вообще-то, унылое событие, обрастёт столькими фантастическими подробностями, что император и сам будет удивляться. Чего уж говорить о народе! И тогда это будет не просто акт спасения императора, это будет ЛЕГЕНДА!

Я видел, с какой неохотой Овальд соглашался с моими доводами. Не потому, что они были глупыми, а потому, что он, император, вынужден был следовать указаниям безродного велира. И плевать, что этот велир числится бароном. Где его баронство? Значит, безродный барон! И всё же император был не глуп. Он согласился.

Сейчас, перед лицом толпы, император в кратких словах объявил, что на него было сделано покушение, однако благодаря преданности приближённых он спасся. Сказал, что его брат, принц Фальц, пал смертью храбрых, защищая жизнь его, императора. Тепло поблагодарил всех присутствующих за то, что они не допустили коронования самозванца.

Я видел, как загорелись фанатичным огнём глаза людей на площади. Я знал, что благодаря Мозгляку, каждый – каждый! – из них сейчас был уверен, что лично он ни за что не допустил бы коронования герцога Истодского. И «ура» герцогу он не кричал. А выжидал последней минуты, чтобы вцепиться узурпатору в горло. Даже ценой своей жизни. Хорошо, конечно, что до этого не дошло, но если бы дошло… да, он был готов!

Наверное, сегодня, при приватной беседе, лорд-канцлер будет клясться со слезами на глазах, что он скорее разбил бы Большую императорскую корону вдребезги, чем водрузил бы её на голову подлого герцога. И, самое удивительное, он сам будет истово верить своим словам!

Император закончил тем, что сегодняшний день, день возвращения в Империю законной власти, он объявляет государственным праздником, который будет отмечаться ежегодно. Ура!

- Ура-а-а!!! – загрохотало по всей площади, – Ура-а-а-а!!!!!

Высоко в небе громыхнуло, и на площадь посыпались россыпи серебряных монет.

[1] Баннер, это не только реклама. В средние века баннером называли главную государственную хоругвь, под которую обязаны собраться все вассалы императора.

Сборы.

Нищему собраться – только подпоясаться!

Поговорка.

- А я говорил! – зло прошипел я, – Я говорил, что не надо рассыпать монеты над площадью! Я говорил, что лучше, всех выходящих с площади, награждать памятной серебряной медалью! Она, одновременно, и память, и серебро! И со временем, в цене будет расти, как раритет! Нет, же! Традиция, традиция!.. Передрались все, там, на площади, за эти серебрушки, как собаки на собачьих боях! Шестьдесят восемь человек пострадало! Двадцать девять из них получили серьёзные травмы! Теперь, наверняка, поползут подлые слухи, что возвращение законного императора – не к добру. Вон, дескать, в первый же день, сколько побитых да поломанных!

- Дурак ты Лёха! – ответил Клаус, – Хоть и умный! Как ты не поймёшь, что это так специально задумано! Чем больше народу пострадало, значит, тем больше народу на площади было! Значит, тем важнее было то, что там, на площади, происходило! Ой, да через год те, кто пострадал, гордиться будут! Дескать, я своими глазами такое видел! Не веришь? А где, ты думаешь, мне эту руку сломали? Вот, то-то!

- Гм! – задумался я, – Что-то в этом есть. Что-то извращённое, но логичное.

- Конечно! – заверил меня Клаус, – Уже