Чудесные механизмы - Цинхань Цэцэ

Каменный уголь воспламеняется медленнее, чем древесный, но, не имея возможности остановить хаотичный дикий, они могли лишь беспомощно смотреть, как красные линии ползут вперед. Такая же страшная пытка, как быть привязанным и смотреть, как нож по миллиметру входит в твой глаз. Это мучение было куда ужаснее мгновенного взрыва, паника сдавила их глотки, погрузив в пучину страха.

Чу Юаньчжи внизу, не вынеся этого гнета, как безумный бросился бежать к выходу.

– Куда побежал? – Гэ Чжия по-прежнему говорила холодно, но голос ее тоже изменился, словно исказившись. – Какая разница, умереть в проходе или здесь!

Ее слова окончательно добили Чу Юаньчжи, тот с глухим стуком упал на колени, рыдая:

– Я… мне не страшно умереть, но что будет с Би-эр… что будет с Бэйхуаем?

В любой другой ситуации язвительная Гэ Чжия обязательно сделала бы колкое замечание, но сейчас, услышав его истеричные рыдания, она не стала ничего говорить, лишь с мрачным лицом уставилась на медленно ползущие огненные шнуры, думая неведомо о чем.

– Чего вы испугались, надежда еще есть! – А-Нань наверху наконец прервала молчание, клубящийся жар и усталость сделали ее голос хриплым, но он звучал по-прежнему твердо и уверенно. – Нужно только, чтобы А-Янь поскорее очнулся!

Ее взгляд оторвался от темно-красных огненных шнуров и устремился на алые кровавые линии на теле Чжу Юйхэна. Она колебалась лишь мгновение. Подняв руку, девушка с силой разорвала одежду Чжу Юйхэна, полностью обнажив его грудь.

Рука А-Нань легла на конец кровавой линии у его горла, затем, следуя вдоль этой жуткой темно-красной метки, двинулась вниз, на ощупь продвигаясь цунь за цунем. От горла, через грудь, до талии, – но искомого ощущения она так и не нащупала. А-Нань оставалось лишь развязать его пояс, девушка была намерена продолжить ощупывать вдоль кровавой линии от талии до голени. Тут она увидела вторую кровавую линию, пересекающую поясницу и живот.

– Так значит… это уже давно проявилось. – А-Нань почувствовала, как сердце ее заледенело, отчаяние накрыло ее с головой.

А-Янь говорил, что, если не раскроет дело о пожаре в Трех больших дворцах, его будет ждать смерть.

Оказывается, это не была фигура речи.

Не император хочет его смерти, а «Шаньхэ Шэцзи» на его теле. Она заставит его в последние дни жизни мучиться, своими глазами наблюдая, как смерть постепенно отбирает у него последние вздохи.

Тот ужас и отчаяние перед смертью, что они испытывают сейчас, А-Янь переживает каждый день. Молчаливые страдания день за днем, о которых некому рассказать, – она и представить не могла, как он это выносил.

– Я не знаю, поможет ли это, но… раз уж дошло до этого, будем считать, что ты отравлен, и будем лечить мертвую лошадь как живую – пойдем на крайние меры! – А-Нань стиснула зубы, схватила кинжал «Крик дракона» и приставила к его горлу.

Собравшись с духом, она резко провела вниз.

Кровь хлынула, тело Чжу Юйхэна судорожно дернулось. А-Нань оставалась невозмутимой, твердой рукой она надрезала кровавую линию еще глубже и принялась с силой выдавливать темно-красную застоявшуюся кровь. Но та уже загустела, почти застыв под кожей, девушке никак не удавалось ее выдавить. Тогда, отбросив сомнения, А-Нань наклонилась и, прижав губы к ране, принялась с силой высасывать застоявшуюся кровь.

Высосав кровь из линии, протянувшейся от горла до груди и живота, она выплюнула красную жидкость и перевела дыхание. Тело Чжу Юйхэна судорожно дернулось, она обернулась к нему – юноша уже слегка приоткрыл глаза и смотрел на нее расфокусированным взглядом.

– Очнулся… значит, помогло. – Она глубоко вздохнула, подняла «Крик дракона» и снова кончиком вскрыла кровавую линию на его талии.

Сквозь туман перед глазами Чжу Юйхэн почувствовал сначала легкую боль на талии, а затем прикосновение ее губ. Девушка, наклонившись, вскрыла кровавую линию, опоясывавшую его, и, прильнув губами к ране, стала высасывать кровь.

Он смотрел на нее в смятении, растерянность, страх, смущение и потрясение перемешались в нем. А-Нань не обращала на него внимания, снова задрала подол его одежды, безошибочно провела лезвием вдоль извилистого кровавого следа, а затем снова принялась высасывать хлынувшую кровь.

Когда вся застоявшаяся кровь вышла из его тела, она выплюнула всю кровь изо рта, взяла его за кисти рук и прижала одной ладонью рану на груди, а другой – на ноге.

– Ничего не поделаешь, я могла лишь так немного облегчить твое состояние, – наскоро тыльной стороной ладони стерев кровь с губ, она пристально посмотрела на Чжу Юйхэна. – Ты меня видишь?

Чжу Юйхэн чувствовал лишь колющую боль в висках, раны на груди и ноге сильно ныли. Но теперь он действительно слышал слова А-Нань и видел ее лицо. Он с трудом пошевелил губами, изо всех сил пытаясь заговорить:

– А-Нань…

Услышав, что голос его не совсем покинул, А-Нань вздохнула с облегчением и крикнула вниз:

– Господин Чу, лекарство от ран!

Чу Юаньчжи был человеком семейным, его небольшую котомку жена укомплектовала весьма основательно. Быстро покопавшись внутри, он нашел лекарство и тут же бросил его девушке.

Времени было в обрез, А-Нань быстро прошлась мазью по ранам Чжу Юйхэна, затем разорвала подол его одежды и из этой ткани сделала повязку, туго обмотав его грудь и ногу. Подняв руку, девушка указала на хаотичный дикий огонь впереди, и спросила:

– Видишь?

Чжу Юйхэн, прислонившись к ней, на мгновение замер, дожидаясь, пока туман перед глазами чуть-чуть рассеется, и кивнул:

– Да.

– Времени нет. Ради миллиона людей в Шуньтяньфу, А-Янь, ты должен держаться, понял меня? – А-Нань встала, игнорируя острую боль в левой ноге, схватила его «Крик дракона» и спрыгнула вниз.

Чу Юаньчжи, стоявший под выступом, посмотрел на Чжу Юйхэна наверху, затем перевел пристальный взгляд на девушку, в его глазах смешались страх и отчаянная надежда. Даже Гэ Чжия выпрямилась, словно ожидая ее команды.

– А-Янь уже в порядке. На этот раз мы обязательно победим систему хаоса и остановим центральный механизм, только так мы сможем разрушить пол и перерезать огненные шнуры, – глядя на этих двоих, А-Нань говорила тоном, не терпящим возражений. – Сейчас, побег – смерть, попытка спрятаться – смерть, наш единственный шанс выжить – уничтожить этот механизм!

– Но… – Чу Юаньчжи с покрасневшими глазами взглянул на причудливый хаотичный дикий огонь, его голос дрожал, – но это четверной хаотичный огонь… еще никому не удадалось просчитать его…

– Значит, мы должны стать первыми! – парировала А-Нань, уставившись на него острым взглядом. – Всю свою жизнь ты прожил в тени того пожара в Сюйчжоу, став таким, как сейчас. Разве ты не хочешь рискнуть и стать великим героем, спасшим миллион людей?

Чу Юаньчжи открыл рот, но в конце концов ничего не сказал, лишь тяжело кивнул.

– Гэ Чжия, я знаю, мы не одного поля ягоды, но, – А-Нань повернулась к Гэ Чжие, ее