Фантастика 2026-140 - Павел Игоревич Хохлов

Да, ещё как жёг! Море кипело! Потом кракен рассвирепел и одним щупальцем ударил по фелюге. Хорошо, что без замаха. Так, на излёте. Однако, повредил ограждение и немного палубу. И ещё этот, как его, гик, кажется. Ну, к которому нижнюю сторону паруса крепят. А потом случилось странное. Словно кто-то неслышную команду дал. И все акулы, которые неподалёку были, и кракен с ними, начали вокруг фелюги круги наматывать. Строго на одинаковом расстоянии. И не нападают, и не уходят. Словно, ждут чего-то. Ну, теперь-то понятно, чего они ждали. Результатов вашего пари. А мы тогда растерялись. Но оборону, как смогли заняли. Потом Клаус плюнул на оборону и принялся этот гик чинить. И даже успел это сделать. А потом и акулы и кракен в разные стороны от нас дёрнули, как от прокажённых, и на глубину ушли. А потом, вдруг, ты из воды ка-а-ак выскочишь! На несколько метров вверх! И обратно в воду – плюх!

Джулия всхлипнула и нежно прикоснулась ладошкой к моей щеке.

- Ну, Клаус сразу прыгнул за тобой, – продолжила Велль, – Только ухватил за конец тросика, свёрнутого бухтой. Он за тобой гребёт, бухта разматывается, мы с Джулией возле борта визжим… всё, как обычно. Доплыл Клаус до тебя, в несколько взмахов, тебя тросиком обмотал и кричит нам, мол, тяните скорее. Мы ухватились и тянем. Вытянули, а ты такой!..

- Лёшенька, что он с тобой сделал, гад! – всхлипнула снова Джулия, видимо, заново переживая открывшееся перед друзьями зрелище.

- Клаус за тобой на борт вскочил, и сразу к парусу. А нам кричит, чтобы рулили кратчайшим путём из омута на чистую воду. Так и поплыли, Джулия над тобой рыдает, я рулю, а Клаус с парусами мудрит. Только вырвались за утёс Дженикер, как в омуте словно вода вскипела! Опять акулы беснуются, опять кракен вылез, и ещё кто-то так хвостом плеснул, что волны поднялись, размером не меньше нашей фелюги! Но к нам никто не плывёт. Там все, внутри границ омута, бурогозят.

Чуточку успокоились мы, дух перевели, и к тебе. А ты лежишь без чувств, и вид у тебя… ну, ты понимаешь.

- Ладно, – говорит тогда Клаус, – у Лёхи есть элементали, они своего хозяина без помощи не оставят. Пошли-ка мы ребята, в сторону дома.

Ну, мы и пошли. Хоть и недолго. Получаса не прошло, как за нами три корабля погоню начали. Клаус назвал их бригами. Догнали нас быстро. Ещё бы, у них у каждого по две мачты, а у нас только одна, да и то, со сломанным гиком. Ну, вот, догнали они нас и с ближайшего брига высовывается такой, смуглый, безбородый, бровастый… Клаус его Хасан-беем назвал. Высовывается и кричит, что, дескать, он так и знал, что мы в омут Кала собирались. Он, дескать, об этом догадался, ещё когда вы у него фелюгу силой забрали. Лёха, вы же не забирали у него фелюгу силой? На тебя это не похоже. Да и на Клауса тоже.

Ну, вот, и кричит он, что начал он за нами слежку. Дескать, матрос залезал на самую высокую мачту и за нами в подзорную трубу наблюдал. А мы его видеть не могли, потому что они не все паруса ставили. Так они за нами до самого омута Кала и крались. И видели, что мы за границы омута зашли. И, что раз мы живые оттуда возвращаемся, значит, добыли то сокровище, что в омуте хранится. И должны это ему отдать. А не то он нам… ну, тут он начал всякие гадости говорить. Вот, скажи мне, Лёха, почему всякую шваль, хлебом не корми, дай только гадостей наговорить?

- Бедные ребята! – подумал я, – В бескрайнем море, одни, на маленьком судёнышке, против трёх больших пиратских кораблей! И я помочь им был не в силах. Да и элементали мои… огненный наверняка все силы отдал в битве с кракеном. Велль говорила, что море кипело. А это непросто, вскипятить целое море! Водяной почти истаял ещё когда пузырь в воде тормозил. Сперва туда, а потом оттуда. И сразу же меня лечить кинулся. Наверняка. Воздушный тоже перенапрягся. Вначале в мой воздушный пузырь воздух закачивая. Да ещё с таким давлением! А потом тоже, регулируя давление в пузыре, когда он вверх всплывал. Нет, и воздушный не боец. Остался земляной. А какой земляной боец в море? Правильно, никакой! Но, тогда, как же ребята спаслись? Если я правильно понимаю натуру этого Хасан-бея, он ребят живыми выпустить не собирался!

- Я уж собралась ему стрелу в глаз пустить, – пожаловалась мне Велль, – Понимаешь, Клаус ему орёт, что никакого сокровища мы не доставали, а то, что достали, это принадлежит барону фе О’Далу Лёхе, тебе, значит. А Хасан-бей кричит, что они пойдут на абордаж, возьмут нас в плен, а потом фелюгу обыщут и всё равно сокровище найдут. Только тогда он с нами такое сделает… Веришь, Лёха, двадцать минут описывал, что именно сделают с каждым! В подробностях! А, дескать, если сами сокровище отдадим, то только повесит он нас у себя на реях и всё. И почти никакого мучения.

Велль сердито засопела.

- А потом случилась странная вещь, Лёха, – сказала она, – Все три брига вдруг подняли паруса, развернулись и пошли в сторону омута Кала. И, представляешь, у матросов глаза, как стеклянные! Этот Хасан-бей мечется по палубе, орёт, кого-то в морду бьёт, а матросы, как зомби, ни на что не реагируют. А, когда этот Хасан-бей задумал с борта в воду сигануть, они его за плечи схватили, и вроде бы, к мачте привязали. Мне уже не очень отчётливо видно было. И все три брига вошли в омут. Ой, что было! Мы, хоть и далеко от них находились, но в подзорную трубу было видно всё отчётливо. И впрямь, Страх, Ужас и Кошмар! В общем, нет теперь этих трёх бригов. И людей, которые на них плыли, тоже нет. Лёха, ты хоть что-нибудь понимаешь?

Я понимал. Мозгляк! Мозгляк, который всегда говорил мне, что он сам по себе, вступился за моих друзей. Сам. Да, тогда, под водой, он сказал мне, что я ему чем-то понравился, и он готов оставаться со мной до самой своей смерти. Ну, я так понимаю, что его «смерть» похожа на смерть моих элементалей, она же является возвращением в свою стихию, и не более того. А оставаться со мной до смерти он