Фантастика 2026-140 - Павел Игоревич Хохлов

– покинуть этот мир. И перетащить с собой доспехи совершенно нереально. Правильно? Правильно. Ты рассказал об этом мне. Почему? Потому, что не придавал этому такого серьёзного значения. Не сознавал всей ценности подобных артефактов. А я понимал. И я настоял на том, чтобы ты никому больше не открывался. Правда, к этому времени, у нас появилась помощница из рода эльфов. Велль. И найти очередной артефакт, не объяснив ей сути происходящего, было нереально. Позже об артефакте узнала Джулия. Только потому, что она приняла участие в поисках. И потому, что все мы ей безусловно доверяем. Итого, четверо. Так? Так. Но никто из нас взять пергамент не мог. Ты сам перекинул нас к пристани, возле которой покачивалась фелюга. А теперь скажи мне, Лёха, кто ещё в этом огромном нашем мире мог знать, или хотя бы догадаться, что ты пришелец из иных миров, и что ты ищешь наследие Йоты. Кому ты был вынужден открыться? Кто достаточно могуществен, чтобы перед ним открыли двери, которые я приказал не открывать?

- Император! – потрясённо прошептал я, – Это мог быть только император!

- Верно, Лёшенька! – Джулия легонько чмокнула меня в затылок, – Но вряд ли император появлялся здесь сам. Скорее всего, он отправил сюда специального посланника, который мог бы быстро добраться до замка и вернуться обратно. Конечно, снабдив его соответствующими бумагами.

- Капуци! – дошло до меня, – Если Капуци спустится с небес на грифонах, вместе с другими патрульными магами, и потребует именем императора… никто не посмеет отказать! А кто посмеет, будет уничтожен, в назидание другим.

- Браво, Лёшенька! А говорил, что сообразить не можешь!

- Но, что же теперь делать?

- А вот это, Лёшенька, решать тебе. Это твою вешь похитили именем императора. А мы тебе поможем, какое бы решение ты ни принял.

- Тогда у меня вопрос, – сказал я, обводя друзей внимательным взглядом, – А не пора ли нам наведаться к его величеству? И обговорить размер императорской щедрости за то, что мы ему трон вернули? Я помню, что кто-то утверждал, что имеет мечту поговорить с императором тет-а-тет об очень серьёзных вещах? А попутно выясним и про пергамент! Кто за это предложение? Прошу поднять руки!

- Опять демократия? – проворчал Клаус, поднимая руку, – Ох, Лёха, не доведёт она тебя до добра!

- Единогласно, – подвёл итог я, – Берём перерыв ещё на два дня, чтобы окончательно прийти в себя от морского путешествия, и – вперёд! За это время, желающие могут как следует порепетировать свою речь!

На следующий день у нас с Клаусом состоялся любопытный разговор. Мы шли в конюшню, проведать своих коней и проверить их готовность к предстоящему путешествию, когда Клаус неожиданно спросил:

- Лёха, а почему ты запретил кланяться тому парню, Фариду?

- Мне неприятно, когда кто-то унижается, даже если передо мной, – рассеянно ответил я, думая о своём, – К тому же этот Фарид не просто кланялся, а целовал нам ноги. Это вдвойне неприятно. И, помимо прочего, несмотря на запрет, он всё равно ещё семь раз наземь бухнулся. Правда, каждый раз спохватывался и вставал, но факт остаётся фактом.

- Но, ведь это его обязанность! – возразил Клаус, – Мы дворяне, он простолюдин. Он обязан упасть на колени. А за такое проявление милости, как то, что ты подарил ему фелюгу, он, действительно, обязан целовать тебе сапоги. Так что, он только выполнял свой долг. Согласен, он выполнял его искренне и усердно, не то, что некоторые, но как ни крути, это был его долг. А ты ему запретил этот долг выполнять. Почему?!

- Ну-у… в моём мире это не принято. Видишь ли, мой мир ушёл на одну формацию вперёд. И чуть было не перешёл на вторую, но не до конца туда вскарабкался.

- Ага! – удовлетворённо заметил друг, – У вас другие отношения. Я так и подумал. Тогда расскажи мне, какие отношения у вас между правящим классом и простолюдинами?

- Преподать урок политэкономики? – приподнял я бровь, – Изволь!

И я рассказал Клаусу о законах диалектики, об экономических формациях, о неизбежности смены одной формации другой, потому что это является исторической необходимостью и закономерностью. Развитие общества, развитие экономических отношений, требует обновления общественно-политического устройства. Я напомнил ему, что и в его мире рабовладение сменилось феодализмом. Почему? Потому что феодализм более выгоден правящему классу с экономической точки зрения. Раб работает плохо. Он не заинтересован в результате своего труда. Сколько бы он не наработал, больше обычной миски похлёбки он не получит. А его, Клауса, сельчане, как, впрочем, и замковая челядь, и горожане, они в результате своего труда заинтересованы. Кровно. Хотя и не в полной мере могут результатами своего труда распоряжаться. И, всё же, их производительность в разы превышает производительность раба, которому, помимо прочего, требуется надсмотрщик. Это, и только это, с исторической неизбежностью привело к замене рабовладения феодализмом. Но экономические отношения не стоят на месте. Общество развивается. И вот уже появляются зачатки новых отношений, буржуазных. Или капиталистических, кому как нравится их называть. Давайте положим руку на сердце и спросим: кто стал классом феодалов? И ответим: бывшие рабовладельцы. Правящий класс остался фактически прежним. Почему? Потому что именно в руках у правящего класса сосредоточены финансы и средства производства. Кто стал классом буржуазии? Бывшие феодалы. По той же причине. И общественная формация сменилась опять из экономических соображений. Из требований экономической целесообразности. Потому, что буржуи при новой организации экономических отношений стали получать больше прибыли, чем получали феодалы раньше. А класс простолюдинов, сменившийся классом пролетариата, опять повысил производительность труда, экономическую эффективность производства. Все сливки с которой, опять же, присваивает себе господствующий класс.

- Значит, – задумался Клаус, – если я переведу своих простолюдинов на новые экономические отношения, я опережу своё время и окажусь в выигрыше?

Теперь задумался я.

- Нет, – сказал я, наконец, с сожалением, – Ты действительно опередишь своё время, но именно поэтому в выигрыше не окажешься. История идёт своим чередом. Опережать ход истории – чревато. Идея о смене экономической формации должна вызреть в самом обществе. И только тогда, когда без смены производственных отношений уже станет не обойтись, тогда такая смена и произойдёт. Как правило, в кровавых революциях. Однако, неотвратимо. Прости, друг, но в вашем обществе таких предпосылок ещё нет.

Давай я тебе объясню, чтоб наглядней было. Философы считают, что есть такая общественная формация