Фантастика 2026-140 - Павел Игоревич Хохлов

- Да, – согласился я, – Он ошибся. И не только в вас. А про смысл бытия он знает, только не хочет его принимать.

- То есть? – не понял Мозголом, – Ты знаешь смысл бытия?!

- Конечно, – мысленно пожал я плечами, – Все его знают. И Краст тоже.

- И в чём же смысл бытия?

- Всё просто. Помнишь, Краст сказал мне с презрением: «О чём может раздумывать разумное существо? Конечно, о смысле и цели бытия. А не чем набить брюхо и с какой самкой спариться»? Это он намекает на знаменитый афоризм «Любовь и голод правят миром». Так вот, голод человек когда-то непременно победит. Останется лишь любовь. Не спаривание, не похоть, а любовь. Вот и весь смысл. Потому что во имя любви, настоящей любви, человек способен на всё!

- Да… – задумался Мозголом, – Очень может быть, что ты прав, Лёха. А Краст попросту не знает этого чувства. Ему любить некого. Он единый.

И Мозголом впал в прострацию. Даже глаза его разъехались в разные стороны и затуманились. Я, честно сказать, даже испугался.

- Дружище! – сказал я со всей возможной теплотой, – Я же не поблагодарил тебя за то, что ты моих друзей спас! От этого Хасан-бея.

- Пустяки! – отмахнулся Мозголом, – Они, в смысле, пираты, все это заслужили. Веришь, Лёха, ни одного приличного человека среди них не было. Включая магов.

- Магов? – встревожился я.

- Ага. Двое. Сильные заразы. Оба маги воды. Вполне могли водоворот устроить или девятый вал на тебя пустить. Без промежуточных восьми. Понимаешь, Хасан-бей отправил вслед тебе одно судно с пиратами, чтобы отобрать назад фелюгу и всё твоё имущество. А ты у них паруса пожёг. Понятное дело, магия! Но, у него свои маги были. Вот он и взял их с собой, чтобы защита от магии была. И, скажу честно, вдвоём они сильнее тебя одного. Однозначно. Вот, только никто не ждал, что у тебя есть ещё магия разума. Да ещё и со специализацией по колдовству с затуманиванием сознания большого количества людей. Я ведь специально ему одному разум оставил. Чтобы видел, что его ждёт. Чтобы боялся. Он, Лёха, ещё когда пираты только к границам омута Кала зашли, уже обгадился. А когда увидел, что там творится, у него сердечный приступ случился. Жаль. Я надеялся, что он до самого момента, когда его пережёвывать будут, будет страдать. Нет, не получилось. Относительно легко умер. Хоть и от страха, что всё же радует.

- А как же ты смог силу отдать водяному? У вас же силы совершенно разной природы! Разный тип стихий!

- Ну, мне рассказывали, что как-то и ты силой поделился. А у тебя с элементалями тоже разный тип силы. А я подключился к информационному полю, да выяснил как и что. О, Лёха! В информационном поле можно и не такое отыскать! Ну, а когда выяснил, то решился. Только попросил меня не до конца «выпивать». У меня процесс возрождения из поля… э-э-э… затруднён. Не так, как у элементалей стихий. Вот и всё.

- Подожди! – я всё ещё не был спокоен, – А этот, Краст, он, получается, знает, что я выжил? Он же к информационному полю тоже подключен?

- Конечно, знает, – согласился Мозголом, – Только второй раз убивать тебя не будет. Как там? «Расстреливать два раза уставы не велят»[1]?

И Мозголом умудрился усмехнуться, не имея рта.

До берега мы шли ещё три дня. И с каждым днём мне становилось всё лучше и лучше. На третий день я даже сумел подняться и немного побродить по палубе. И заявил, что могу теперь спать в каюте. Но меня, конечно же, туда не пустили.

- Ах, так? – возмутился я, – Тогда давайте сюда ту коробку! Будем думать, что ещё этот пройдоха Йота для нас придумал!

Клаус с сомнением посмотрел на мою, всё ещё опухшую физиономию, но коробку принёс. Я ухватил её и… не смог открыть. И, чувствую, не оттого, что ослабел. А по какой-то иной причине! Упс!

Друзья, сгрудившиеся вокруг меня с понятным интересом, разочаровано и синхронно издали: «У-у-у-у…». И только Мозголом ехидно спросил:

- Лёха, а ты ничего не забыл?

- Что именно?

- Например то, что Йота защищает свои артефакты от случайных находок. Найти их может кто попало, а вот открыть и использовать…

- Понял! – заорал я вслух, – Коробку можно открыть только в перчатках Йоты!

- Умница, Лёшенька! – обрадовалась Джулия, а незримый для неё Мозголом сардонически хмыкнул, – Я всегда говорила, что ты гений! Сейчас пойду, поищу перчатки!

- Не стоит утруждаться! – небрежно сказал я, – все артефакты запомнили своего владельца. Они ко мне сами являются. Смотрите!

И я мысленно позвал перчатки.

БАМС! ХРЯСЬ! ТРАХ! ДЗИНЬ! В моей каюте что-то опрокинулось, свалился какой-то сундук, и с грохотом перчатки вылетели наружу, пробив хлипкую переборку насквозь. И присосались к моим рукам.

С минуту друзья, с открытыми ртами, обозревали разрушения.

- Да, – кротко заметила Джулия, – Так вышло гораздо быстрее.

- Да, пёс с ним! – махнул рукой Клаус, – Лёха! Открывай!

- Да! – поддакнула Велль.

Я взял коробку и легко открыл.

- А я говорил! – возликовал Клаус, – Я говорил, что так и будет! Корона!

- Ну, не совсем корона, – рассудительно поправил я, – Это обруч. Красивый, изящный, но всё же обруч, а не корона.

- Надевай, Лёшенька! – попросила Джулия, – Может, будешь будущее прозревать? Или к этому… формационному полю подключишься?

- Информационному, – автоматически поправил я, – Ну… давай!

И я напялил обруч на голову. Предсказуемо, ничего не случилось. Или случилось, но я не почувствовал.

- Ничего, – пожал я плечами на вопросительные взгляды друзей, – Как всегда, никакой реакции организма.

- Не беда! – оптимистично заявил Клаус, – Когда-нибудь разберёмся. С сапогами разобрались: они обеспечивают дальние перемещения. Хоть и с ограничениями. С кольцом разобрались: оно обеспечивает невидимость. Хм, опять же, с некоторыми оговорками. Перчатки – это усиленное действие на расстоянии. Ну, кроме поднимания предметов на высоту. Цепь защищает от ментального воздействия. Странно, у этого артефакта пока ограничений не выявлено. И, вот, обруч. Разберёмся, Лёха!

- Да!

- Лёшенька, а что изменилось в записке с заданиями? – Джулия, как всегда, смотрит в корень и задаёт умные вопросы.