Фантастика 2026-140 - Павел Игоревич Хохлов

Я и птичек возле границы этой выпускал, и камушки в неё кидал, и молнией туда сверкал. Эксперементировал, значит. Ни птички пролететь не могут, ни камень, ни, даже, молния! А свет – пожалуйста. Если светить фонариком, то и не видно, что есть граница какая-то. Так вот, постепенно, за много лет, выяснилось, что эта граница, словно купол, словно сфера, покрывает весь наш мир. И глазу видно, что вроде как, за этой сферой, за этой границей, продолжается обычное пространство, а убедиться в этом невозможно. И, поневоле, закрадывается вопрос, а не обманка ли это? А вдруг там, на самом деле, и нет ничего? Один мираж?

Двадцать неполных лет у меня на эти изыскания ушли. На изыскания и на раздумья. Как же так получается? А получается, что некто создал весь этот мир и внёс определённые ограничения: сюда можно, и делай, что хошь, а туда – ни-и-изя! Никому нельзя! Граница мира, мать её!

У нас говорят, что случайности не случайны. Иду я как-то, весь в собственные мысли погружённый, а навстречу мне выруливает такое чучело деревенское. Босиком, одет кое-как, морда красная, сопли до колен… Даже без шапки! Ну, чучело, оно и есть чучело. Оно и на острове Чизь чучелом останется. И, с первого взгляда понятно, что думает эта деревенщина только о вине и бабах. Чисто машинально, проверяю его мысли, и понять ничего не могу: не читаются его мысли! Вот, тебе, думаю, дожили! А ещё архимаг!

И сразу сомнения. А вдруг это такая тупоголовая деревенщина, у которого мыслей вообще нет? Поэтому и не читаются?

Ладо, думаю, дай-ка я ему явлюсь в виде гнома! Вот, заверещит он, меня увидев, тогда непременно мысли появятся! Ну, там, направо бежать, или налево? Или, не пора ли прекращать добавлять в брагу птичий помёт для крепости? Ну, вы понимаете. Высовываюсь я из куста и спрашиваю, мол, не надо ли тебе чего, добрый человек? А этот смотрит на меня, как будто так и быть должно, и начинает лепетать про какие-то неведомые ворота выхода.

Ну, вот друзья твои меня понимают, а тебе объясню. Хафлингов не существует. Это общеизвестно. И, если кто-то увидит хафлигна, он первым делом подумает, что с ума сошёл. Или пьян по маковку. Это, как если бы ты увидел слона со стрекозиными крылышками. Или стрекозу, со слоновыми ушами. Что бы ты подумал? Вот так же думают все в нашем мире, если им хафлинга показать. А ты даже не удивился! Только стал уверять, что я тебе мерещусь. Нет, это было бы понятно, но ты говорил, что тебе мерещится и всё остальное! И трава, и деревья, и всё прочее. Весь мир! Вот тут-то меня и прошибло. Получается, что ты сюда попал из-за той призрачной границы! И ищешь дорогу обратно. А вдруг и мне с тобой удастся? А? Почему нет? То есть, теперь я понимаю, почему нет, а тогда верил, что можно.

И начал я Лёха, за тобой следить. Мне это легко. Легче, чем тебе высморкаться. Так что, слышал я все ваши разговоры с Тангусом, видел все твои приключения. Да-а… Прямо скажем, удивил! Честно скажу, порой очень хотелось тебе помочь. Но, не помогал. Руку на сердце положив, заявляю, впрямую я тебе не помогал. Сам себе когда-то обет дал, что никому явно помогать не буду. Поэтому и тебе не помогал. Только продавал информацию. За деньги. За большие деньги, скажем прямо.

Обидно было, конечно. Надо же! Я, величайший архимаг, и всего лишь юнит в игре! Честно скажу, умом я это понимал, а сердце всё равно не верило. До недавних пор. Ты же знаешь, что мне покорились и пространство и время? Правда, всего лишь, в границах этого мира, но всё же! И вот, смотрю я на тебя, прямо во время боя, вдруг – раз! – ты пропадаешь, и весь мир останавливается. И время, и пространство, и энергия… всё! Сказать, что я испугался, это ничего не сказать. Я так переср…. э-э-э… я так перетрухнул, что вспомнить стыдно! Не за себя, между прочим. За весь этот мир. А потом, через долю секунды, опять ты появляешься, и всё начинает крутиться как было. Вот тогда я и сердцем поверил. Игра. Когда ты здесь, игра идёт, когда тебя нет, игра стоит. И все наши воспоминания, о детстве, о предках, о каких-то событиях, это всё прописанная кем-то программа. Которая работает, только если ты в игре.

- Подождите! – внезапно перебил нас Клаус, – Так мне тогда не померещилось? Ну, во время боя? Лёха тогда у меня на руке почти без памяти повис, только мычит что-то невнятное. Потом, вдруг, чувствую, всё вокруг стекленеет! Замирает в той позе, что и было. И я тоже. И окружающие. Даже стрелы в полёте. А потом Лёха как заорёт от боли, как встрепенётся! И всё вокруг опять задвигалось. Мне показалось, что в тот миг Лёха куда-то исчез, одна оболочка осталась, а потом вынырнул обратно! Лёха, это правда было?

- Было, – признался я, – Меня выкинуло из этого мира. Еле удалось вернуться.

- Ты вернулся? Неужели?.. Неужели из-за нас?

- Из за вас, – признаваться в этом было почему-то стыдно. Получалось, вроде как хвалюсь я своей порядочностью, – Конечно, из-за вас. Из-за кого же ещё?

- Подожди! – у Клауса округлились глаза, – Так ты, наверняка, посмотрел в этой своей инструкции к программе, где находятся «ворота выхода»?

Ой бли-и-ин! Как же я не догадался! Это ведь элементарно! Но, не признаваться же в этом Клаусу? Он меня уважать перестанет!

- Я посчитал это ниже своего достоинства! – отчеканил я.

Велль еле заметно хмыкнула. Всё же есть недостатки, если твои друзья обладают таким тонким слухом. Нет, она не выдаст, она добрый друг, но всё же… некамильфо!

- А, знаете что, друзья мои? – спросил неожиданно Йота, – Ведь до меня потом дошло, что не всё так плохо. Нет, не всё так печально! И, когда Лёха исчезает из игры, наш мир не рушится. Он замирает, останавливается, но не рушится! И, если Лёха достигнет своих «ворот выхода», мы не умрём. Весь наш мир мгновенно заледенеет, ну, кроме меня, конечно. Я-то ещё потрепыхаюсь! А когда Лёха надумает вернуться, пусть хоть через двадцать лет, наш мир вновь оживёт. И для каждого покажется,