Война среди осени. Расплата за весну - Дэниел Абрахам

– Я женщина, – сказала Ана, пожав плечами, но все-таки с вызовом. – Я женщина, а нами всегда торгуют, выдают замуж, двигают, как фишки в игре за власть и союзников.

Ота улыбнулся и с удивлением обнаружил в сердце искреннюю печаль.

– Да, – сказал он. – Все верно. У меня самого есть дочь и сестра. Была жена. Уж кому, как не мне, понять, каково приходится женщине? А я забыл. Так торопился исправить свои ошибки, что совершил новую.

Ана снова нахмурилась, глядя на него, как тогда, в трюме – будто император вдруг заговорил по-птичьи или начал плеваться камешками. Ота усмехнулся.

– Я не хотел тебя оскорбить, Ана-тя. Мне стыдно за свой поступок. Я принимаю твое извинение. Надеюсь, что и ты меня простишь.

– Я не выйду за него.

Ота допил чай и поставил пиалу вверх дном на лакированный поднос.

– За моего сына? Ты выбираешь Ханчата? Другой мужчина не заслуживает твоего внимания, и тебе не важно, какова цена и кому придется платить? Что ж, пусть наши народы погибнут, ты все равно имеешь полное право решать сама.

– Я не… Это не так…

– Я все понимаю. И вот мое слово. Данат хороший юноша. Он лучше, чем я был в его возрасте. Но выбор зависит только от тебя. На том и остановимся.

– От меня? Не от него?

– Данат будет решать, стоит ли на тебе жениться, – ответил император с улыбкой. – А это не одно и то же.

Самое время закончить разговор. Оте на ум не приходило, что еще можно добавить. Он уже хотел встать, но Ана продолжила:

– Ваша жена была хозяйкой постоялого двора. Вы не оставили ее, не женились больше и тем оскорбили весь утхайем.

– Верно. – Ота встал, невольно охнув.

А ведь было время, когда он вставал и садился молча.

– Но я женился на ней не потому, что хотел произвести впечатление, а потому, что она была Киян и другой такой не найти на свете.

– Как же вы требуете от Даната уважения к традиции, когда сами ее нарушили?

Ота всмотрелся в ее лицо. Ана, похоже, снова перешла в наступление, но защищала не только себя – его сына тоже.

– Я не требую, а прошу. Больше мне ничего не остается. Я искалечил мир. Тогда казалось, на это есть веские причины; теперь я хотел бы все исправить. Надеюсь, что Данат мне поможет. Твоя помощь мне тоже очень нужна.

– Это не моя вина, – ответила Ана, упрямо вскинув голову. – И не вина Даната. Почему мы должны чем-то жертвовать за ваши грехи? Это нечестно!

– Да, нечестно. Но мне одному не справиться.

– А я, по-вашему, справлюсь?

– Я верю в тебя. И в него.

Когда император вернулся в свои покои, сестра уже ушла. Оставила записку, что вернется рано утром. У нее остались кое-какие вопросы. Ота сел на низкий диванчик возле очага, задумчиво глядя перед собой. Что подумала бы дочь, если бы услышала этот разговор с гальтской девушкой? Поняла бы, у кого на самом деле отец просил прощения? Он заблудился в мыслях и заметил, что сон его сморил, лишь когда проснулся в серых предрассветных сумерках.

Император лежал в бассейне, согревая затекшую спину, когда слуга доложил, что пришел Синдзя. Вытираться и надевать халат было слишком долго. Ота сказал, чтобы воина проводили в купальню. Синдзя в простой одежде из холста и кожи больше напоминал наемника, чем придворного. Он сел на корточки и посмотрел на Оту сверху вниз. Слуга налил еще одну пиалу чая, позой дал понять, что вернется по первому зову, и вышел. Створки дверей бесшумно скользнули в навощенных пазах.

– Что? – спросил Ота, ожидая самых ужасных вестей.

– Вообще-то, я сам хотел узнать, что случилось. Ты говорил ночью с Аной Дасин?

Синдзя отхлебнул из пиалы.

– Уж не знаю, что ты ей сказал, но сегодня утром ко мне явился гонец от Фарера Дасина. Тот согласен дать Баласару людей и корабли. Сейчас полководец обсуждает с ним подробности.

Ота сел, и поверхность бассейна закружилась водоворотиками.

– Фарер-тя…

Синдзя поставил пиалу.

– Он самый. Не Иссандра и не слуга. Письмо написано рукой Дасина. Там нет никаких объяснений, только предложение помощи. А ведь раньше он ни на какие уговоры не поддавался. Если я не ошибаюсь, отплытие придется отложить на день-другой, зато в Чабури-Тане у нас будет серьезная военная сила.

– Это… как же так получилось?

– Я попробовал выяснить, все утро собирал дворцовые сплетни. Вразумительного мало. Вроде бы Ана Дасин поговорила с Данатом-тя, потом отправилась в чайную, хорошенько там выпила и пришла сюда. После встречи с тобой она вернулась в старый дом поэта, там во всех окнах зажегся свет и горел до самого утра.

– Мы с ней не обсуждали флот. Ни словом не обмолвились.

Сняв сандалии, воин опустил ноги в теплую воду.

– О чем вы говорили? Выкладывай, может, поймем, что на нее так подействовало.

Ота вылез из бассейна и, пока вытирался, начал рассказывать, как прошла встреча с Аной. Синдзя слушал молча. Лишь когда Ота упомянул, что принес девушке извинения, воин прыснул.

– Ну, вряд ли причина в этом. Император Хайема просит прощения у дочки верховного советника. Боги! Ота-кя, ты себя совсем не уважаешь? Не представляю, как ты на троне-то усидел с таким отношением.

Ота изобразил позу вопроса.

– Ты же извинился перед гальтской девчонкой!

– Я перед ней виноват.

Синдзя поднял руки, будто сдавался. Он, видимо, утратил всякую надежду понять загадочное поведение друга.

– И что потом?

Ота закончил рассказ. Халат надел сам – слуги потом поправят. Синдзя выпил еще чаю. Вода в бассейне застыла, прозрачная, словно воздух.

– Да уж, – заметил воин. – Все это очень странно.

– Думаешь, за нас вступилась Ана-тя?

– Кто еще мог? А эта девочка не так проста. Вспыльчивая, упрямая, неподатливая, как вареная кожа, но ты сумел найти к ней подход. Хитрец.

– Я говорил искренне.

– Наверное, потому и сработало. Надо рассказать Иссандре и Данату. Знаешь, ваш маленький заговор начал расходиться по швам.

– То есть как?

– Помнишь мнимую любовницу Даната, Шийю? Похоже, твой сын в нее на самом деле влюбился. Или, по крайней мере, затащил в постель. Сегодня утром об этом тоже говорили. Шийя провела ночь в его покоях и до сих пор еще не вышла.

Брови Оты поползли вверх. Он одернул рукава халата. Синдзя покивал.

– Может, это часть плана Иссандры? – предположил император.

– Если так, она еще более заядлый игрок, чем я.

– Я этим займусь.

– Не забивай себе голову. Я уже