Война среди осени. Расплата за весну - Дэниел Абрахам

Натворили они втроем – Ота, Семай и Маати. Первый хотел задружиться с врагом, второй отворачивался и прятал лицо. Только Маати пробовал собрать осколки мира. И старался не зря – успех Вандзит тому свидетельство. Поэт вспомнил страх во взгляде Эи. Нет, успокаиваться рано.

Маати шел по темным коридорам, освещенным лишь свечами и неполной луной. Как он и думал, Вандзит сидела на огороде. Дворик, где они беседовали до того, был чистым и ухоженным, а здесь царило запустение. Они приехали слишком поздно и не успели ничего посадить. За припасами Эя ездила в Патай, да и рук, что когда-то содержали школу в безупречном порядке, теперь не хватало. Дикая растительность проникла за высокую каменную ограду, на грядках, где Маати сеял горох и собирал стручки, теперь стояли молодые деревца.

Услышав шаги, Вандзит обернулась и поправила халат. Из хлопковых складок на поэта глянули черные глазки андата. Она кормила его грудью! На вздох Маати замер, пораженный открытием. Хотя, если подумать, что в этом такого? В молоке андат, конечно, не нуждался, но таким задумала его Вандзит. Размягченный Камень играл с поэтом в фишки. Три Как Одно завораживали узлы. А сейчас, впервые в истории, андат и его хозяйка стали ребенком и матерью. Кормление грудью, подумал Маати, символизирует эту связь.

– Доброй ночи, Маати-кво, – сказала Вандзит. – Я думала, сюда никто не придет.

Поэт изобразил позу раскаяния, но девушка помахала рукой, чтобы он не извинялся. Под холодной луной она была похожа на привидение. Глаза и ротик андата словно поглощали свет, а его кожа сияла. Маати подошел.

– Не могу уснуть. Сегодня за ужином как-то нехорошо получилось.

– Я об этом думала. Ашти Бег и остальным сейчас трудно. Думаю, нелегко справиться с такими чувствами.

– С какими?

Она пожала плечами. Андат загулькал, с интересом рассматривая свои коротенькие бледные пальчики.

– Они так долго и усердно работали, а тут другая женщина и пленяет андата, и получает ребенка, все сразу. Ашти, наверное, это гложет. Она грубит не со зла, просто ей больно, вот и срывается. Однажды у нас было такое, с собакой. Ее переехала телега и сломала позвоночник. Бедняжка выла всю ночь. Все думали, она просит о помощи, но она пыталась укусить любого, кто к ней подходил. С Ашти-тя происходит то же самое.

– Ты так считаешь?

– Да. Она хорошая, Маати-кво. Наверное, даже не понимает, что делает.

Поэт скрестил руки на груди:

– Тебе, наверное, тоже нелегко.

Захотелось ее испытать, но Маати не знал, как бы это сделать. Лицо девушки осталось безмятежным, точно чистое небо.

– Я счастлива, – сказала она. – Все оказалось совсем не так трудно, как я думала. Только устаю от него, но это, наверное, у всех матерей так. Я выбрала ему имя. Моего двоюродного брата звали Цийят. Он таким же был, когда пришли гальты.

– У андата уже есть имя. Ясный Взор.

– Я хочу дать еще одно. Такое, которое будем знать лишь мы втроем. Ведь вы ему почти как отец.

Поэт открыл рот, но так и не нашел, что сказать. Рука Вандзит скользнула в его ладонь, их пальцы переплелись. Девушка улыбалась так искренне и невинно, что Маати тряхнул головой и рассмеялся. Они замерли на несколько долгих вздохов – он стоял, Вандзит сидела рядом, а на коленях у нее нетерпеливо ерзал андат.

– Как только Эя пленит Израненного, мы все сможем вернуться, – сказал Маати.

Вандзит не то кашлянула, не то усмехнулась и выпустила его руку. Поэт взглянул на нее. Она подняла глаза и улыбнулась.

– Замечательно. Эе, наверное, тоже сейчас трудно. Вот бы ей как-нибудь помочь.

– Мы сделаем все, что сможем. Наверное, этого хватит.

Вандзит не ответила. Она подняла руку, указывая вдаль:

– Самая яркая звезда. Видите? Там, над деревьями.

– Вижу.

То была одна из странствующих звезд, что медленно плыли по ночному небу.

– А вокруг нее луны. Целых три.

Маати рассмеялся, качая головой, но девушка, похоже, говорила вполне серьезно. Поэт умолк.

– У звезды есть луны?

Вандзит кивнула. Он снова посмотрел на золотистый огонек в небе. Нахмурил брови, потом улыбнулся:

– Покажи мне их.

13

Утром, когда флот вышел из Сарайкета, ударили первые осенние заморозки. Дюжина кораблей с яркими парусами была уже далеко от берега, на мачте каждого развевались два флага – хайемский и гальтский. Теперь Ота не мог разглядеть ни матросов, ни даже Синдзю в пестром одеянии полководца. Суда Фарера Дасина и других союзников стояли на якоре, их еще не подготовили к плаванию.

Не прошло и полторы ладони, как Ота в последний раз поговорил со старым другом, потом тот шагнул в лодку и отправился проверять готовность войска. Встретились они в портовой чайной. Император сидел в глубине зала и ждал, когда начнется церемония отплытия. За десятилетия стены зала почернели от копоти светильников, на дощатом полу темнели винные пятна. Ота чувствовал себя здесь, как павлин в курятнике. Вошел Синдзя в ярко-зеленом халате, увешанный шелковыми шарфами и золотыми амулетами, и только рядом с ним император перестал стесняться своей богатой одежды.

– Подумай хорошенько, еще не поздно все отменить. – Воин запросто уселся напротив, точно они были собутыльниками.

Ота пошарил в рукаве и вручил ему письма к утхайемцам Чабури-Тана. Синдзя посмотрел на яркие нити, скреплявшие их, и вздохнул.

– Вот бы поменяться местами с Баласаром.

– Вы же решили, что ему лучше собрать подкрепление.

– Решил он. Я только согласился. Но он прав. Фареру-тя и остальным легче будет проглотить это все, если они выступят под началом гальтского полководца.

– А ждать их…

– Безумие. – Синдзя спрятал письма в рукав. – Мы и так уже порядочно задержались. Я не говорю, что этот план чем-то плох. Просто жалею, что мы не придумали какую-нибудь хитрость. Я бы куда охотнее отправился следом за Баласаром и посмотрел, сумеют ли пираты пустить его на дно. Есть вести из Чабури-Тана?

– Там все по-старому.

– Понятно. Мы напишем тебе, как только доберемся.

В дымном воздухе повисло тяжелое молчание. Ота облокотился на стол. Он уже рассказал воину о списке Идаан, не удержался, а теперь жалел. Синдзя не хотел говорить об этом при людях, однако видно было, что затея ему очень не нравится.

– В деле с обарским заговором есть новости, – наконец сказал император. – Ашуа Радаани подкупил тамошнего посла и узнал, кто замышляет оторвать восточные города от Империи. Две дюжины утхайемцев из четырех семей.

– Хорошая работа.

– Он просит разрешения их убить.

– Что ж, неплохое решение,