Война среди осени. Расплата за весну - Дэниел Абрахам

– И это не беда. Я приказал ему вызвать предателей в Утани. Хочу с ними побеседовать.

– А если Ашуа откажется?

– Тогда побеседую с ним.

Синдзя изобразил позу одобрения. На вздох Оте показалось, что это все.

– А что с другим вопросом?

– Двигаемся потихоньку, – ответил император.

Он уже выяснил причины странного поведения четверых из списка Идаан. Один скрывал полдюжины любовниц от ревнивой жены. Еще двое замышляли сбить цены на стекло, установленные северными ремесленниками, и для этого собирались построить мастерские в Эдденси – там добывали квасцы. Четвертый оказался в списке Радаани и с поэтом был никак не связан.

Синдзя считал, мудрее всего – сразу выяснить, чем занимается Эя. Если она заодно с Маати, лучше поскорее положить этому конец, а если нет – убедиться и спать спокойно. С воином трудно было поспорить. Ота знал, почему медлит. А что, если дочь пошла против него? Примкнула к любимому дяде Маати? Он и думать об этом не мог спокойно.

– Ну что? – сказал Синдзя. – Мне пора. Иначе матросы напьются так, что закат с восходом перепутают, и мы попадем в Эймон. Если не вернусь, проследи, чтобы поставили везде мои статуи.

– Ты вернешься.

– Это ты так думаешь, потому что я раньше выходил сухим из воды, – ответил воин с улыбкой и посерьезнел. – Передай Баласару, чтобы поспешил. Мои корабли только смотрятся внушительно, одолеть их проще простого.

– Я потороплю его.

Синдзя встал, изобразил позу прощания. Возможно, они больше не встретятся. Ота снова подумал об этом, глядя на старого друга, – тот и держался скованно, и лицо было какое-то застывшее. Сердце сжалось, будто непоправимое уже произошло.

– Мне бы туго пришлось, если бы не ты, – сказал Ота.

– Знаю, – ответил Синдзя так же вполголоса. – Будь осторожен, высочайший. И делай что должен.

Сидя на возвышении, Ота смотрел, как тают вдали паруса, и думал о последних словах воина. Делай что должен. Выясни, где пропадает Эя. Солнце покинуло свой дом на востоке, над набережной повис гул сотни языков и наречий. За строем императорской стражи торговцы поставили длинные, узкие прилавки и наперебой расхваливали товар. Когда Ота вернется во дворец, они займут и это место. Уйти отсюда – все равно что вынуть палец из воды, следа не останется. И весь мир устроен так же.

В чертогах Ота еле вытерпел ритуал облачения и церемонию, посвященную отплытию флота. Он всей душой надеялся, что отправление кораблей Баласара обойдется без всей этой бессмыслицы. Надеялся, но не верил. Отзвенел последний кимвал, последний жрец допел слова молитвы. Исполнив долг императора, Ота направился в свои покои. Там ждали Иссандра и Данат.

Ота приветствовал обоих дружеской позой. Если у них и были хорошие новости, госпожа Дасин не спешила ими поделиться. Она поставила пиалу с чаем. Юноша встал.

– Благодарю, что пришли, – сказал император. – Я хотел узнать, как… продвигается работа.

Иссандра и Данат переглянулись.

– С одной стороны, неплохо, – ответила женщина. – Моя дочь просила Фарера помочь вам с морским походом, и это не понравилось ее другу. Он заявил, что она предала Гальт, а значит, и его тоже.

– Понятно, – сказал Ота и сел на подушку. – Видят боги, я сам не ожидал от нее такого поступка.

– Правда, она теперь считает, что заплатила по всем счетам – искупила свою вину перед вашим сыном и отблагодарила его за милосердие к Ханчату.

– Ясно.

– Есть еще одно затруднение, – вставил Данат. – Мне кажется, Шийя-тя…

– Подставная любовница захотела большего, – сказала Иссандра. – Вы ведь поручили ее дяде какое-то особенно щекотливое дело?

Шийя Радаани. Она ведь приходится Ашуа племянницей!

– Да, – кивнул Ота.

– Из всего этого она сделала просто замечательный вывод, – сказала Иссандра. – Решила, что Данат-тя в нее влюблен и хочет отказаться от брака с Аной.

– Это еще не все, – продолжил Данат. – Я допустил ошибку и… все испортил. Я…

– Ты уложил ее в постель, – закончил Ота.

Сын покраснел так, что его щеками можно было дома освещать. Худшие опасения сбылись. Госпожа Дасин вздохнула.

– Можно ли сейчас выказать немилость к ее семье? – спросила она.

– Нежелательно, – покачал головой Ота.

– Ну, тогда эта девушка почти угадала. Свадьбы не будет.

– Простите, – вздохнул Данат. – Я не… О боги!..

– А что думает о Шийе и Данате ваша дочь?

– Не знаю, – тихо ответила Иссандра, и в ее голосе мелькнула затаенная печаль. – Кажется, она меня избегает.

Ота закрыл глаза, надавил на веки пальцами и держал их так, пока в темноте не поплыли цветные пятна. Все молчали. Тишина легла ему на плечо, словно тяжелая рука.

– И что вы собираетесь делать? – наконец спросил император.

– Госпожа Дасин хочет их столкнуть, – возмущенно пожаловался Данат. – Она предлагает сажать Шийю и Ану рядом на каждом пиру…

– Тому, чего не видел, не станешь завидовать, – сказала Иссандра. – От этой девушки так просто не избавиться. Положение у нас непростое. Но Ана вот-вот расстанется со своим другом, и если Шийя покажет, что видит в ней соперницу…

Данат застонал и принялся спорить, Иссандра не сдавалась. Ота закрыл глаза. Голоса слились, он уже не понимал, кто о чем говорит. Император представил, что Ана рядом, как в ту ночь, когда она пришла с ним поговорить. Захмелевшая. Слишком гордая, чтобы поддаться своему самолюбию.

Ота жестом приказал юноше и женщине замолчать. Сын притих немедленно, Иссандра остановилась вздохом позже.

– Найдите какой-то выход, – сказал император. – У меня нет ни времени, ни сил делать работу за вас. Но подумайте, не унижают ли ваши поступки Ану. Данат-тя, ты хочешь взять в жены Шийю Радаани?

Данат помрачнел, не ответил ни позой, ни словом. Ота кивнул:

– Тогда ты ведешь себя непорядочно. Скажи ей правду, и если это испортит отношения с домом Радаани, так тому и быть.

– Хорошо, отец. – Данат помедлил, изобразил позу прощания и вышел.

Спину ломило, в глаза словно песка насыпали, а заботам по-прежнему не было видно конца.

– Иссандра-тя, – сказал Ота, – я плохо знаю Ану, но я потерял любовь своей дочери, обращаясь с ней как с девочкой. Не повторяйте мою ошибку. Нельзя распоряжаться жизнью Аны так, словно она ребенок.

Иссандра Дасин сжала губы. На вздох Ота увидел, как похожи мать и дочь. Женщина сложила руки, показывая, что примет его слова к сведению. Вышло неловко, но поза была правильная.

– Пожалуй, есть еще один выход. Раньше я бы этого не посоветовала, но теперь, когда мы с вашим сыном познакомились поближе, думаю, что он справится.

Ота кивнул.

– Данат мог бы влюбиться в Ану, – продолжила Иссандра. – Вырастить в себе это чувство, и тогда… – Она пожала плечами. – Тогда природа возьмет свое. Немногие женщины устоят перед искренним восхищением