Падение клана Шэ. Том 1 - Ло Ян

class="p1">– Вы не понимаете. Мы любим друг друга. Разве у Чжу Интай и Лян Шанбо были другие мужья и жëны? Разве лебедь заводит другую пару, если его любимая умерла? Или… или Ткачиха и Волопас встречаются в праздник Седьмой ночи с другими?

Лю Хэ снова тяжело вздохнул.

– У меня есть жена и две наложницы, актрисы, которых я выкупил из весëлого дома. Есть ещë слуга… И все они так мирно уживаются! Даже ложе делят без меня. А люблю я и вовсе другую женщину, с которой мне никогда не быть, которая при разговоре о женитьбе морщится, словно я ей дохлую жабу подсунул, а сама растит моего ребёнка. И всë же… – Он улыбнулся. – И всë же временами я счастлив. Когда приезжаю домой, встречают меня с почëтом и лаской. Когда плечом к плечу с любимой на поле боя, мы вместе словно ураган. Пожалуй, живи мы в идеальном мире, не пришлось бы метаться, да только жизнь так складывается, что я как воробей, выклëвываю крошки отовсюду понемногу. Не будьте слишком алчной, барышня Шэ, и познаете счастье.

Шэ Юэ отвернулась от него. Какой же бесстыдный человек! Нет, он ничего не понимает в любви!

– Простите, господин Лю, но вам не понять, – прямо сказала она. – Я откланиваюсь, мне нужно найти брата.

– Верно. А то он слишком мало тостов провозгласил, – безрадостно отозвался Лю Хэ. Кажется, он расстроился. Но отчего?

* * *

Шэ Юэ нашла братца Цзюэ недалеко от дворца, на скамейке в кругу криптомерий. Он сидел, низко повесив голову, но земля вокруг была чистая. Верхний халат лежал рядом, сложенный, и фигура братца белела в темноте.

– Какой позор… – пробормотал он, видно, узнав её шаги. Шэ Юэ села рядом, прижалась щекой к его плечу, как делала, когда была маленькой, а братец читал что-нибудь у лампы. Братец Юй тогда прижимался к брату с другой стороны, читая ту же книжку, сопя над сложными словами; за окном свистела метель, но под стёганым одеялом им было тепло, чай, засахаренные орехи и мандарины не кончались…

– Прости меня, – тихо сказала Шэ Юэ. Она не чувствовала себя виноватой. Это было другое «прости»: «я такая же жалкая, как и ты». И братец понял, обнял её за плечи.

– Это не твоя вина. Мы все… лишь то, что мы есть, не больше и не меньше.

Шэ Юэ не поняла, что он имел в виду, но не стала переспрашивать – братец явно говорил не с ней.

– Ты думаешь… мне нужно согласиться стать наложницей А-Юаня? – спросила она, не зная, на какой ответ надеется.

– Нет. – Цзюэ отпустил её, сжал кулаки. – Пускай он принц, пускай он сын Великого Дракона, но у нас, священной школы Серебряного Ручья, есть своя гордость! Эти вельможи во дворце переглядываются, пусть смеются над нами… Ха! Я любого из них одолею в бою! Мы живём в Цзянху, в настоящем мире, где кипит жизнь, эти же – обитают в мире иллюзий, ничего не видя за стенами! Как лягушки в колодце, которые надуваются, думая, что способны князя в бегство обратить!

Он стукнул кулаком по стволу ближайшей криптомерии, дерево жалобно застонало.

– Да, отдать сестру в наложницы принцу – почётно для простолюдина. Но я не подлый крестьянин! Мои предки были славными воинами, их вина лишь в том, что они не гнались за властью и чинами! Как учил Кун-цзы, они всегда думали не о славе, а о том, как стать достойными славы! И они были достойны!

Юэ не успела слова вставить, как братец схватил её за плечи, развернул к себе. От него пахло вином и рвотой, на щеках блестели дорожки слёз, но взгляд был яростен.

– И мы с тобой достойны, сестра! Мы очистили гробницу императорского предка! Проклятого Юйчжэна, чтобы ему сдохнуть наконец! А что получили за это?! Побрякушки, унизительные взгляды и смешки за спиной! И обещание покарать нас из-за своеволия принца!

Он вскочил, заходил взад-вперёд, заложив руки за спину, вздымая полами нижнего халата мелкую пыль.

– Я ждал, что мне предложат должность при дворе или, на худой конец, при шаньдунском наместнике. Я ждал, что нашу школу возвысят и будут славить, что я стану учителем императорских детей, как дядя Чжуан-цзы! Но нет… нет! Им мало того, что мы рисковали жизнью, излили кровь из своих сердец! Этот взбалмошный мальчишка… он не попросил твоей руки у меня или у матушки! Он попросил своего отца подарить ему игрушку! Опозорил тебя перед всеми! – Братец Цзюэ резко остановился. – Ты ведь не ждёшь от него ребёнка?

– Нет! Замолчи! И… вдруг нас подслушивают?! – Шэ Юэ покраснела от стыда и злости. А-Юань никогда не считал её игрушкой! Он просто… выбрал неподходящий момент, вот и всё!

– Хорошо, хотя бы этой заботой он нас не озадачил! – Цзюэ снова принялся шагать. – Да, деньги помогут нам, вести о победе помогут нам… Но что дальше? Что ещё мы, несчастные, должны сделать, чтобы выбраться из тени на солнце?!

Кажется, его самого от этих хождений замутило. Он снова сел, тяжело дыша.

– Я хотел сам собрать школы Цзянху для похода на Агатовую гору. Хотел, чтобы меня запомнили как героя, объединившего Улинь. Но треклятый мальчишка отобрал и это, превратил месть за названного дядю в служение своему императорскому предку! А этот предок убил Фэн Гуанмина! Убил возможность породниться с Фениксами Золотой долины! Они водят дружбу с западными ванами, те осыпают их серебром! А мы…

– Думай сам об этом! – Шэ Юэ оттолкнула его. – Я тебе не разменная монета и не кусок серебра, чтобы прикидывать, как меня выгоднее сбыть! Сам женись на богатой и знатной, посмотрю я на тебя!

Цзюэ мрачно взглянул на неё исподлобья.

– Будто я об этом не думал! Но я… нет. Не могу я так поступить с женщиной!

– А я не могу поступить так с мужчиной! – Шэ Юэ смекнула, что слухи про кузнеца были, наверное, правдой, но жалеть старшего братца ей сейчас совсем не хотелось. – Замуж выйду только за любимого!

– Тогда лучше тебе полюбить кого-нибудь другого. Мы в столице, у тебя есть время присмотреться… пожалуйста. Может быть, сестра… ты сильнее меня.

Он смотрел пьяно и жалобно, так что Шэ Юэ едва не пообещала ему хотя бы попробовать, хотя бы посмотреть одним глазком…

Но даже такое пообещать – предать А-Юаня.

– Нет, – отрезала она и ушла. Братец Цзюэ кричал ей вслед что-то, кажется, извинялся, но она достаточно наслушалась.

Возвращаться в пиршественный зал ей не хотелось, поэтому она побрела, не разбирая дороги, по мощённой плоскими камушками тропинке, через