Падение клана Шэ. Том 1 - Ло Ян

дворы, мимо кустов жасмина и каких-то приземистых домиков с глухими стенами да крошечными оконцами. Дверь одного домика была приоткрыта, оттуда знакомо и влажно пахло кипячёной тканью, пар вился в луче света. Дома всегда так пахло во время стирки, когда матушка кипятила бельё, помешивая его деревянными щипцами в большом медном котле…

Шэ Юэ осторожно заглянула внутрь, чтобы не смутить прачек…

…и едва не упустила миг, когда тень, внезапно выросшая у неë за спиной, открыла тяжëлую дверь шире и с размаху захлопнула, видно, надеясь раздробить ей череп или перерубить шею.

Шэ Юэ едва успела отскочить, ударив нападавшего в живот, но край волос, как назло, зажало железным замком.

«Наплевать, – она встала в низкую стойку, выставив вперëд открытую ладонь. – Мне не нужно никуда убегать… пока. И сзади меня обойти он не сможет…»

Она потеряла ход мысли, когда из арки бесшумными призраками выплыли ещë две фигуры.

Крик застрял в горле. Нет. Она справится сама, к тому же братец пьян, ему ли сейчас вступать в бой? Только б он был в безопасности…

– Уходите, не то вам не поздоровится! – сказала она, надеясь, что голос не дрожит. – Да вы знаете, кто я? Я победительница демонов из священной школы Серебряного Ручья! Таких, как вы, даже мой младший братец ест на завтрак!

Это их не остановило. Чëрные, окутанные синеватой дымкой тени встали перед ней полукругом, и прежде, чем она успела придумать ещë что-нибудь, средняя тень рванулась вперëд, ударила еë в едва зажившую руку.

На мгновение Шэ Юэ ослепла и оглохла от боли. И этого мгновения хватило, чтобы другая тень выдохнула ей в лицо какой-то блестящий порошок…

* * *

Отец сидел, как всегда, за низким столиком, а перед ним старшие ученики старательно выписывали изречения из Чжуан-цзы, учась стилю кайшу. За спиной у отца, в нише, висел свиток-образец, написанный его чëтким уставным почерком.

Шэ Юэ с трудом, пыхтя отодвинула тяжëлую дверь и с разбегу, прямо через стол, запрыгнула к отцу на колени.

– Па-а-апа-а-а! Что мне де-е-елать?!

Его пальцы едко пахли чернилами, рукава – чайными листьями. В бороде запутался клейкий листочек ивы – наверное, опять тренировка была на западной площадке.

– Па-а-апа-а-а, ничего не получается! И братья… и шисюн… и А-Юань… и всё так плохо!

– Ну, ну, дитя, – спокойно произнëс отец и указал на свиток. – Взгляни. Видишь, что там написано?

Шэ Юэ размазала слёзы по щекам.

– «Радость целостности – это обретение желаемого»… Папа, что это значит?

– Инь Эр, – кивнул отец сидящему перед ним ученику, высокому красавцу с рыжеватыми волосами и глазами тëпло-карими, как красный чай. Давным-давно Шэ Юэ была в него даже немножечко влюблена, но Инь Эру было целых шестнадцать, когда он…

– В трактате сказано: «Радость целостности – это обретение желаемого. Но обретением желаемого в древности называли не пожалование колесницы с высоким передком и парадной шапки, а только ту радость, к которой нечего добавить», – произнëс он чистым, мягким голосом.

– Верно, – кивнул отец. – Радость лишь в отсутствии печали. «Ныне же уход временного лишает человека радости. Отсюда видно, что даже радость его была бесплодной».

– Значит… – Шэ Юэ хлюпнула носом. – Значит, мне надо радоваться, что А-Юаню нельзя на мне жениться?!

– Дитя моë. – Отец достал из рукава платок и утëр еë мокрые щëки, зажал шëлковой тканью еë нос. – Ну-ка, высморкайся… так вот, дитя моë. Скажи, чему ты радовалась: тому, что есть, или своим мечтам о том, что может быть?

– Я…

Почему-то свет начал меркнуть, хотя на дворе стоял светлый день. И лицо отца удалялось в тумане всë дальше и дальше, комната плыла вокруг.

– Я… я не знаю. Я не знаю!

– Сестрица?

Шэ Юэ открыла глаза.

Не было отца, не было школы. Только бугристый тëмный потолок и обеспокоенная фея, склонившаяся…

– Ты очнулась, сестрица! Хвала Небу!

Фея исчезла и тут же вернулась с чашкой.

– Выпей, пожалуйста. Ты была такая бледная, так меня напугала! А потом начала говорить во сне.

Шэ Юэ с трудом села. Голова гудела, перед глазами всë плыло. Что же это за место?

На полу мерцала лампа, едва разгоняя полутьму маленькой комнатки с грубыми некрашеными стенами. Из обстановки вокруг были только две грубо сколоченные кровати, столик с кувшином да накрытое крышкой ведро в углу.

Фея опустилась на соседнюю кровать, грациозным жестом сложила руки на коленях. Ногти у неё были короткие, но ровно подстриженные, как одинаковые перламутровые раковинки. В ушах жемчужные серëжки, в чëрной туче волос гребни с эмалевыми цветами вишни, розовая кофта с летящим рукавами, но со стоячим воротничком, такая узкая, каких Шэ Юэ ни у кого не видела, облегала небольшую грудь и стройный стан. Спереди вышита мельчайшими золотистыми завитками цветов и трав, заткана так, что стала, верно, жëсткой, как панцирь. Юбка нежно-зелëная, как весенние листики, туфельки фиолетовые, тëмные-тëмные, как ночное небо летом. А кожа такая белая и лицо такое печальное!

– Кто вы? И где я?

– Ах, сестрица… меня зовут Сунь Янмэй, я такая же пленница здесь, как и ты. Но о том, где мы, в двух словах не рассказать. – Она тяжело вздохнула. – Те, кто здесь давно, называют это место Город тысячи потоков.

Шэ Юэ прислушалась, пытаясь расслышать шум воды, но ничего не услышала.

– Здесь так много источников? Я не знаю города, где протекала бы тысяча рек!

Сунь Янмэй покачала головой, подвески на еë шпильках заколыхались.

– О, нет. Это место называют так из-за потоков слëз, что пленники проливают день и ночь, думая о свободе. Откуда ты? Тебя, бессознательную, внесли стражники и наказали мне за тобой ухаживать, но как ты попалась в их лапы?

Шэ Юэ нахмурилась. Как попала… по своей глупости, не иначе. Ей бы вырвать клок волос и сбежать, а она решила, что с больной рукой сможет сражаться.

– Нас с братом чествовали на пиру во дворце. Я вышла подышать свежим воздухом, и меня схватили чëрные тени. А больше я ничего не помню.

– Во дворце?! – Сунь Янмэй подбежала к ней, всплеснув рукавами, как ласточка крыльями, села рядом, схватила Шэ Юэ за руку нежными тëплыми пальчиками. – Так мы… мы в Западной Шу?!

Слëзы выступили у неë на глазах, и Шэ Юэ замешкалась, пытаясь угадать правильный ответ.

– Да… – осторожно сказала она, не придумав с ходу никакой полуправды. – А где схватили тебя, сестрица? Как ты здесь оказалась?

Сунь Янмэй достала из рукава искусно вышитый пионами голубой платочек, промокнула уголки глаз. Вблизи было заметно, какое худое у неë лицо, какие глубокие тени залегли под глазами.

– Мы