Падение клана Шэ. Том 1 - Ло Ян

с уважаемым отцом бежали от колдуна-узурпатора, надеясь на защиту драгоценного союзника, императора Шу… но попали к другому ужасному колдуну. По дороге все наши слуги и гвардейцы были убиты, ужасные демоны, прикинувшиеся людьми, разлучили нас с отцом, и я не знаю, жив ли он… – Она делала вид, что обмахивается платочком, а на деле пыталась проглотить слëзы. – Моя матушка покончила с собой в плену, мой отец, верно, погиб, император-соратник никогда не узнает обо мне… Ах, сестрица, зачем ты попала сюда! Уже так долго я не вспоминала о своëм горьком сиротстве… мне надлежит быть сильной, но сердце снова плачет!

Шэ Юэ крепко сжала еë руку, так, что Сунь Янмэй даже ахнула и поморщилась.

– Так ты… принцесса страны Ю, сестрица? Ох, простите, ваше высочество.

– Была принцессой… теперь я как хризантема, которую сорвали и выбросили в лужу, наигравшись, и нет нужды обращаться ко мне так вежливо. Я думала, что колдун Белый Яд хотел обменять меня на ценности Ю… но то было много дней назад. Верно, я ничего не стою…

Вот оно! Белый Яд!

Шэ Юэ прикусила губу, задумавшись. Так этот сморчок еë тоже считает ценной, раз посадил в темницу к принцессе. Хочет выманить Фэнбао и А-Юаня?

– Так это Белый Яд всë устроил? Ха! – Она постаралась, чтобы еë голос звучал уверенно. – Я его почти задушила на Агатовой горе! Он слабак!

Принцесса в удивлении воззрилась на неë.

– Ты… как же тебе это удалось?

Пришлось рассказать ей обо всëм. И про дядю Жуань-цзы, и про А-Юаня, и про битву на Агатовой горе.

Хорошо, что до этого Шэ Юэ всë рассказывала малышке Ма: во второй раз вышло проще и красивее.

Но, в отличие от малышки Ма, принцесса не охала и не ахала, лишь задавала порой вежливые вопросы: «И что же сделал этот господин?», «Но как же вы выбрались?»

Лицо еë при этом было бесстрастно, лишь иногда щëки увлажнялись слезами.

– Так значит, Белый Яд ненавидит вас… О сестрица Юэ, никто ещë не смог вырваться из его темницы!

– Но я найду выход! И… как только принц Цзиньюань узнает, что меня похитили, он тут же бросится меня спасать! А заодно спасëт и всех остальных, я уверена. Нам нечего бояться!

Только бы А-Юань действительно понял, нашëл… Что, если он решит повиноваться воле отца, и забыть…

«Нет, не может быть. Когда я не приду ночевать, братец Цзюэ начнëт бить тревогу и А-Юань не сможет отвернуться от…» – Шэ Юэ сердито ущипнула себя.

А-Юань благородный и честный. Он ни за что не бросит еë на произвол судьбы.

– И потом, если бы Белый Яд просто меня ненавидел, он бы убил или пытал меня, а вместо этого я здесь, с вами. Значит, и на меня у него есть планы. Не тревожьтесь!

Но Сунь Янмэй лишь покачала головой.

– Ах, сестрица! Я здесь уже так давно, что поняла: надежда – это яд. Давайте лучше ляжем спать. А утром, когда наступит время идти работать, я всë вам здесь покажу.

– Работать? – удивлëнно переспросила Шэ Юэ. Ей сразу представились мрачные каменоломни в сердце гор и измождëнные люди с кирками.

– Верно. Завтра, если нас отправят вместе, я покажу вам Великий шепчущий лес.

Это совсем уж никуда не годилось. Под землëй город, а в нëм лес? Шэ Юэ почувствовала, как у неë ум за разум заходит.

К счастью, Сунь Янмэй не стала больше путать еë красивыми словами: поделилась пустым рисом и слабым чаем, а затем помогла раздеться и уложила в постель, подоткнув одеяло, прямо как мама.

– Спи спокойно, сестрица, до утра сюда никто не войдëт, – сказала она, вынимая шпильки из пышных волос. – И… я заметила, что ты неловко обращаешься с левой рукой. Прошу, скрывай это, пока она не заживëт. На всякий случай.

Она потушила лампу, но Шэ Юэ и в темноте не могла заснуть: слишком много мыслей роилось в затуманенной странным порошком голове.

Левая рука… лишь несколько людей во дворце знали, что она повредила левую руку. Пожалуй, заметить еë неловкость, не зная, наверняка мог либо боевой мастер, либо опытный лекарь. Ни с какими лекарями она не виделась, значит…

Лю Хэ? Он видел, как она уходила из дворца. Он постоянно шутит о том, как хочет А-Юаня себе. Начальник дворцовой стражи? Шэ Юэ так и не запомнила его имени, помнила только, что усы у него были тонкие, висячие. Но если бы Белый Яд взял в сообщники такого важного человека, разве не проще было бы похитить самого императора?

Тигрица? Но как она могла всë подстроить, не зная, когда будет приëм? Ведь император назначил день не сразу. К тому же, если она с Фэнбао, тот давно еë раскусил.

Значит… значит…

Мысли путались, но она напрягла память из последних сил.

Кто-то уже говорил о еë левой руке… и, кажется, советовал быть осторожнее, прямо как добрая фея-принцесса.

Принцесса!

Шэ Юэ рывком села в постели. Зачем было жене старшего принца спрашивать, какая рука сломана?!

«И зачем я ей рассказала? – уныло подумала Шэ Юэ, хлопнувшись обратно. – Разве может воин вот так выдавать свои секреты?»

Но сделанного не воротишь.

– Поспи, сестрица, – тихо сказал из темноты голос Сунь Янмэй. – Тебе пригодятся силы.

* * *

Это и вправду был лес, шепчущий на разные голоса. Лишь оказавшись там сама, Шэ Юэ всё поняла.

Утром их с Сунь Янмэй окриком поднял стражник, принёсший еду. Однако и этот был странен – смотрел в одну точку, мимо них, и голос его был безжизненен, как удар в гонг.

Другой стражник, такой же бледный, движущийся как марионетка и пахнущий какой-то едкой дрянью, заковал их с Сунь Янмэй в ножные кандалы с цепями и вывел из камеры.

Так, процессией, они долго шли по подземным… нет, Шэ Юэ не могла назвать это коридорами. Улицы, вот что это было! Улицы, освещённые тысячами факелов! Дома, стены усадеб, мостики над ручьями, пагоды и деревья – всё было вытесано из того же ноздреватого камня, что и стены пещеры. Такие же каменные фигуры то и дело встречались на пути: торговец танхулу со своим соломенным тюком, бегущие за ним дети. Служанка в косынке, метущая порог постоялого двора, и двое постояльцев за столиком под навесом, положившие на скамьи соломенные шляпы и прислонившие к стене посохи.

Процессия одинаковых каменных монахов с мисками для подаяния, дворянин на коне, придерживающий узорчатую шапку, разодетые горничные, судачащие со слугами у ворот богатого дома… и всё – неживое.

Живыми были лишь одинаковые измождённые люди,