Фантастика 2026-158 - Максим Арх

– Но я же не знала!

– А кто знал? И я не знала. Но так в жизни устроено, ничто не получается даром. Желаете ехать – купите билет. Хотите занять место водителя – получите права.

– Что же теперь делать?

– А что делать? Теперь уже ничего не поделаешь. – Тамара в странном, низошедшем на нее вдруг спокойствии отхлебнула чай, поставила чашку на блюдце, потом в задумчивости провела несколько раз ладонью по скатерти, будто приглаживая на ней невидимую траву. – Послушай, Вера, ты только сама успокойся, ладно? – попросила она. – Не волнуйся за меня. Не переживай! Я справлюсь.

– Как же мне за тебя не переживать? – заспорила Вера. – Скажешь тоже... Я как раз очень переживаю.

– Спасибо, Верунчик, но... Знаешь, на самом деле я уже слишком далека от всего этого. Пение, эстрада... Не хочется, правда. Поэтому, особой потери не ощущаю. А вот другое приобретение для меня да, ценно. Хотя все это еще так... Образы будущего. Все еще может рассеяться, как туман. Знаешь, как бывает, навоображаешь себе разного, а, окажется, ничего и нет. Все лишь показалось. Привиделось. Чаще всего так и бывает. Плохо то, что я обещала тебе выступить, и теперь отказываюсь. Получается, подвела я тебя, а мне этого совсем не хотелось.

– Да, Господь с тобой! – махнула рукой Вера. И заговорила торопливо: – Что значит, подвела? Никого ты не подвела! Это вообще-то, мое дело! Я его придумала, я замутила – мне самой и осуществлять-отдуваться! Нечего было вообще тебя втягивать. Но мы еще подумаем, мозгами пораскинем. Может, что-то и придумается.

– Что придумается?

– Не знаю. Может, выйдешь со мной, как аккомпанемент? Постоишь рядом, на гитаре подыграешь? Мне спокойно, когда ты рядом. К тому же, ты красивая, это тоже в плюс пойдет.

– Могу, конечно, подыграть, мне не сложно. – Тамара покачала головой. – Я, правда, не настолько виртуозно играю, чтобы...

– Черт! Какая жалость! – не выдержала Вера, всплеснула руками, запрокинулась. – Какая жалость! Ах, как не хочется такой случай упускать!

– Какой такой случай? Обычный. Будут и другие.

– Я же тебе рассказывала...

– Не помню. Ничего ты не рассказывала.

– Значит, не успела. Или забыла. Понимаешь, на концерте должен присутствовать кое-кто. Один человек, некто Кумбарский. Не слышала?

– Нет. Кто это?

– Гектор. Он рок-музыкант и местная знаменитость. Неужели не слышала? Странно. Он очень известен, очень. И у него обширные связи в шоу-бизе – там, в центре.

– Молодой?

– Да как сказать... По мне, так вполне. Сорок пять, не больше. Но выглядит очень... Импозантно. И стильно. Такая неподражаемая мрачность во всем. Ходит исключительно в черном, широкополая шляпа, перчатки, трость – колдун, да и только. Я думала... Я была уверена, что вдвоем с тобой мы произведем на него впечатление. Незабываемое. Он мог бы помочь нам пробиться.

– Вряд ли. – Тамара поморщилась. – Поверь мне, я эту публику немного знаю. Такие люди никогда никому просто так не помогают. Только если увидят в том свою выгоду. А так, одни понты.

– Ну, это понятно. Куда же без понтов? И все же, хотелось попробовать. Других возможностей все равно нет.

Когда Вера куда-то вышла из кухни, Никита, сидевший тут же за столом и все время молчавший, неожиданно подмигнул Тамаре и, как некоторое время прежде, заявил:

– А я тебе верю! Ну, что ты на самом деле голос потеряла.

Тамара вымученно ему улыбнулась.

– Вот как? Спасибо тебе, добрая душа. А вот мама твоя, похоже, верит не совсем.

– Мама тоже верит. Просто она, как сказать, разочарована.

– Да, такие мы, женщины. Сначала очаровываемся, потом разочаровываемся. Это нормально.

– А мужчины?

– Мужчины?.. О, мужчины – совсем другое дело. Мужчины призваны следить, чтобы их женщины не разочаровывались. В этом их главная обязанность и призвание. Тамара вдруг внутренне съежилась. Ей показалось, что тема разговора немного скользкая. Ведь она до сих пор не знала, что случилось с отцом Никиты, куда он пропал, где сейчас. Жив ли, вообще говоря? Да и как мальчик к отсутствию отца относится? Вряд ли легко. Что ему Вера наговорила? И что говорят другие, посторонние, в школе, например? Неизвестно. Но исключить, что говорят разное, нельзя. Вполне возможно, что мальчик переживает. Так что разговоров про мужчин при нем лучше бы избегать...

Но Никитка, похоже, думал обратное.

– Когда вырасту, я обязательно стану мужчиной, – сказал он твердо. – И постараюсь никогда не разочаровывать женщин.

– Женщин? – Тамара усмехнулась. – У тебя что, будет много женщин? Ты так решил?

– А разве много женщин, плохо?

– Нет, наверное. Но в таком случае кого-то из них тебе обязательно придется разочаровать.

– Почему?

– Ну, так в жизни всегда складывается. Хорошим для всех быть невозможно.

Никитка задумался.

– Хорошо, – сказал он. – Тогда постараюсь не разочаровывать маму и тебя. Ну и, возможно, кого-то еще.

– Договорились, – улыбнулась Тамара. – Я желаю тебе, чтобы ты и сам никогда не разочаровывался. По возможности.

Она дотянулась да Никиты рукой и потрепала его светлые легкие волосы.

– А ты уже совсем взрослый, – сказала она, и собственные ее слова будто помогли осознать ей, что это действительно так. Потому она повторила с легким удивлением: – Совсем взрослый, совсем...

Заключительный концерт участников городского конкурса художественной самодеятельности по традиции проходил в местном Доме офицеров. Бесспорно, это было событие общегородского масштаба, не удивительно, что все сливки художественной и артистической интеллигенции города собрались здесь в этот день. Значимость и праздничность событию добавлял тот факт, что оно проходило всего за несколько дней до Нового года, и многие присутствующие здесь решали вопросы и договаривались именно о том, как будут проводить ту, грядущую новогоднюю ночь. Вполне понятно, отчего Вера так стремилась участвовать в концерте, и так страстно желала на нем блеснуть. От успеха или неудачи здесь действительно многое зависело.

Тамара с Никитой приехали в Дом офицеров незадолго до начала представления на милом городском трамвайчике. Они сели на него в центре, на остановке, что возле физико-математического лицея. Никита сразу протер варежкой запотевшее стекло и прилип к нему носом. Тамара сидела с ним рядом, и ей хорошо было видно, как преобразился в преддверии праздника город. Душа ее радовалась, и сердце помимо воли замирало в