Фантастика 2026-158 - Максим Арх

– Тамарочка, я ведь знаю, если бы не вы, лежать мне теперь не в этом, а в деревянном бушлате где-нибудь на кладбище. Не спорьте! В этом нет нужды. Я знаю, и этого достаточно. Не для протокола, как говорится. Так вот, за то, что вы подарили мне жизнь, один единственный ужин в ресторане, это ничто. Это всего лишь способ, жалкая попытка выразить вам свою признательность. И благодарность. Но мы подумаем, – уже думаем – что еще можно для вас сделать. Покорно прошу вас принять приглашение, уверяю, не пожалеете.

Тут Тамара подумала: какого черта? Сто лет – двести! – она не была в ресторане. Со стороны Перегожина никакой опасности она не ощущала, так что, почему бы и нет?

– Ну, в принципе, я не против, – сказала она.

– Прекрасно! – просиял Лев Евгеньевич. – Как вы, должно быть, знаете, у меня свой ресторан есть, «Старый блокгауз» называется, приглашаю вас туда. Хорошую кухню и высочайший уровень обслуживания гарантирую. Абсолютно все будет по высшему разряду, не сомневайтесь. Я пришлю за вами машину к семи вечера. Вам удобно?

– Вполне.

– Вот и отлично, договорились. С нетерпением жду нашей встречи, чтобы продолжить общение.

Раскланявшись, Перегожин ушел. Однако одна она оставалась недолго, через минуту в кабинет протиснулся зав. отделением.

– Ну, что он хотел? – спросил он с тревогой.

Тамара пожала плечами.

– Да так... В ресторан пригласил.

– Голованова! Тамара! Ты там, если что, замолви за меня словечко, ладно?

– Перед кем замолвить, Станислав Павлович?

– Перед тем, кто там будет, все равно, перед кем.

– Простите, Станислав Павлович, я эти ваши кружева словесные не вполне понимаю.

– А что тут понимать, Голованова? Ну, блин, ты будто с другой планеты. Знаешь, как в городе зовут Перегожина? Лев Евгеньевич, правильно. И Перегон, тоже правильно. Но еще его величают поваром Ройзмана. А кто такой Игорь Ройзман ты, надеюсь, слышала?

– Что-то слышала.

– О, что-то она слышала! Игорь Ройзман наш мэр, запомни! Город, в котором целый район называется Урушалимка, заслуживает мэра по фамилии Ройзман. Между прочим, он педиатр в прошлом, причем гениальный. Так вот, встретишь его в ресторане, напомни ему обо мне. Конечно, если к слову придется. Мы с ним однажды крепко пересекались...

Тамара обняла себя за плечи, поежилась. Ей вдруг сделалось зябко.

– Я про Ройзмана не знаю, – сказала она. – Лев Евгеньевич ничего такого не говорил.

– Ну, все равно. Мало ли? Небось, в «Старый блокгауз» позвал? Там вся верхушка тусуется...

Большой черный автомобиль остановился у ее дома ровно в семь вечера. Видимо, водителю доходчиво объяснили, где ее искать, он поднялся по шаткой внешней лестнице и позвонил в дверь. Тамара попросила подождать ее еще пять минут.

Она слишком давно не надевала свое зеленое вечернее платье, поэтому не была уверена, хорошо ли оно на ней сидит. Ей казалось, что она растолстела за последний год, и выглядит эдакой сарделькой. Что, заметим, абсолютно не соответствовало действительности. В конце концов, она махнула рукой: А! Сами напросились, пусть сами теперь и терпят!

Она накинула шубку, повесила на локоть сумочку, натянула перчатки и, оставив в квартире зажженным свет, спустилась к машине по той же лестнице, как по трапу доплывшего до призрачного своего порта Титаника.

В машине было тепло, пахло кожей и хорошим табаком. Приятная атмосфера, но слишком уж для нее непривычная. Роскошь и чрезмерный комфорт смущали ее. Откинувшись на мягкое сиденье, она подумала – пусть! Это все равно ничего не значит.

Они поехали через центр, хотя имелась более короткая дорога. Тамара была не против. Смотреть на притихший в свете ртутных ламп город, ей нравилось. Снова начинал идти снег, редкие белые бабочки вились вокруг фонарей, льнули к фарам машины. Колеса шуршали убаюкивающе. Они обогнали одинокий трамвайчик, дрейфовавший по центру улицы, как освещенный паром, в сказку. Почему-то в ту сказку, и это хорошо было видно сквозь освещенные окна вагона, стремились попасть не больше пяти человек. Остальные, очевидно, предпочитали добра от добра не искать. И кто же их за это осудит?

Они спустились вниз по улице и по мосту пересекли реку. На том берегу свернули направо, потом еще раз направо. Здесь водитель позвонил по телефону, и когда они остановились у набережной, дверь Тамаре открыл и помог выйти из машины лично Перегожин.

Был он в накинутом на плечи пальто и без шапки. Снежинки опускались на его голову, прилипали к коже и сразу начинали таять, прямо на глазах. Лев Евгеньевич из-за этого часто проводил ладонью ото лба к затылку и резко стряхивал капли с руки в сторону. Одно из неудобств быть лысым.

– Прошу вас, Тамара Эдуардовна!

По широкой бетонной лестнице они поднялись на набережную. Внизу, скованная льдом, лежала река. В этом месте она делала крутой поворот на юго-запад, и здесь же, в самой ее излучине, находился большой остров. В глубине его, скрытый разросшимися огромными ивами, сиял огнями ресторан господина Перегожина. Вся прилегающая местность была хорошо освещена, а деревянный пешеходный мост, перекинутый с набережной на остров, был уже украшен и по-праздничному сиял разноцветными фонариками.

Дав гостье возможность полюбоваться видом, Лев Евгеньевич помог ей спуститься вниз, к мосту.

– Я слышала, что остров называется Кемпа?

– Точно так.

– Странное название.

– Ну, по современным меркам, да, а по-старому так вполне нормальное. Это слово обозначает хорошо укрепленное и защищенное место. Кемпинг – отсюда же. Вот таким местом и был этот остров. Вы, быть может, не знаете, а я вам скажу, что в прежние времена, со средневековья и до последней войны, старый мост с того берега на этот проходил через остров.

– Правда?

– Да. Мост в те времена имел большое стратегическое значение, поэтому он тщательно охранялся. Для этого на самом острове и на обоих берегах реки были построены блокгаузы, такие защитные сооружения, в которых располагался небольшой гарнизон. Блокгаузы, не вообще, а эти, были добротными, кирпичными, двухэтажными. На втором этаже имелась площадка с бойницами, через которые можно было стрелять по кругу из ружей и пушек. Все серьезно. Мост, кстати, был разводным, в случае опасности поднимался пролет с той или другой стороны.

– Как много вы знаете.

– Пришлось покопаться в документах, изучить вопрос. Так вот, от сооружений на берегах реки не осталось вообще никакого следа, а