Газлайтер - Григорий Володин

против друга. — Простите, что сегодня убежала от вас. Это непростительно. Просто я говорила со Светланой Дмитриевной и до сих пор не пришла в себя, — пробормотала она, избегая взгляда.

Я с лёгкой улыбкой качаю головой:

— Ты не обязана идти на это, если не хочешь.

Она вдруг резко поднимает голову, встречаясь со мной глазами.

В этот момент в её взгляде нет ни тени сомнения.

— Я хочу.

Её голос твёрдый. Чистый.

И в следующий момент она неуверенно подаётся вперёд, тянется ко мне, но движение выдаёт колебание.

— Постой, — вдруг улыбаюсь, и она растерянно замирает.

— Господин? — захлопав глазами, она застыла на полпути.

— Я хочу сказать только, что ты полезна моему роду, — спокойно замечаю. — И от тебя не требуется делать сверх того, что ты помогаешь мне с Астралом. Остальное — на твоё усмотрение, понимаешь?

— Да… — её щёки заливает лёгкий румянец, взгляд чуть опускается, в нём проскальзывает что смущение.

Казалось, что на этом можно прощаться, как вдруг Гепара уже оказывается у меня на коленях. Причем очень быстро. Но вся сцена кажется странной, чуть неловкой… Но затем я вижу её глаза.

В них вспыхивает голодный огонь. Ну, прямо настоящая хищница. И она набрасывается на меня. А дальше девушка выдыхает:

— Вау! Господин!..

* * *

Я просыпаюсь в своей спальне, потягиваюсь, мельком бросая взгляд на кровать.

Гепары рядом нет. Впрочем, ее и не могло здесь быть — мы ограничились поцелуем, хотя девушка явно была не против пойти дальше. Но ещё успеется.

Я уже собираюсь подняться, когда раздаётся звонок. Протягиваю руку, беру мобильник с тумбочки рядом.

— Вы уже улетели, Данила Степанович? — раздаётся знакомый голос графа Сибирского.

Я лениво потягиваюсь:

— Да, Дмитрий Дмитриевич. Мы с женами вдоволь отдохнули.

На том конце слышится тяжёлый выдох:

— Как жаль.

Я усмехаюсь:

— Прямо тоскуете по мне?

— Практически, — отзывается Сибирский с усмешкой. — Знаете, после вечеринки, когда Мстиславский наконец отошёл от шока, мы с ним снова сыграли в карты… и я у него выиграл вексель на рыбный завод в Междуречье.

Я приподнимаю бровь.

— Уже второй вексель? У вас талант трясти активы с бояр.

— Я знаю, — не без гордости отвечает Сибирский. — И я хочу вам его отдать.

— И снова просто так? — скептически уточняю я.

— Разумеется, нет. — Граф усмехается. — Я предлагаю обмен.

Я прислоняюсь к спинке кровати, чуть прикрывая глаза.

— Что хотите взамен?

— Соразмерную долю в вашей компании по междумировому транспортному порталу.

Я задумчиво качаю головой. Хм, предложение забавное.

— Уверены, что оно того стоит? Проект еще в разработке, потенциал его неизвестный.

— Данила Степанович, уж простите, но я навел справки о вас и о вашей Кире Паукове, — смеется граф. — Кира Игоревна — мощнейший топ-менеджер. Ваша бизнес-империя растет как на дрожжах, а этот проект не только ваш конгломерат поддерживает, но и сам Царь, по слухам, возлагает на него огромные надежды. Так что, уж извините, но я просто не могу не напроситься к вам в долю!

— Это можно устроить, — наконец отвечаю. — Обговорим детали.

В итоге мы договариваемся: Сибирский получает соразмерную долю в проекте порталов, относительно небольшую, а я — предприятие по рыбному производству в Междуречье. Не самый грандиозный трофей, но завод расположен на моих родовых землях, так что логично, чтобы он оказался в моей копилке. Теперь остаётся придумать, как заполучить остальные предприятия Семибоярщины в Междуречье. Не хотелось бы, чтобы бояре владели хоть чем-то на моей земле.

* * *

Усадьба Морозовых, Москва

Гриша Калыйр устроил приём, и княжна Маша искренне радовалась за Настю Лопухину — казалось, что Гриша наконец собирается сделать подруге предложение. Банкет был объявлен без повода, а это означало, что истинная причина держалась в тайне. В высшем свете традиция была неумолима: если праздник не привязан ни к какому конкретному событию, значит, это обручение.

Маша поджимает губы. Она завидует подруге, но без злобы, лишь с лёгкой тоской. Княжна ждала, когда Даня сделает ей предложение. Да, он будет на банкете, но, похоже, её момент ещё не настал.

Ну что ж… Она готова терпеть.

Благо, у неё есть способ выпустить пар.

— Спасибо за спарринг! — Мария Юрьевна делает поклон.

Затем отворачивается от груды побитых гвардейцев, разбросанных по тренировочным матам. Деревянные мечи переломаны, лица и тела покрыты синяками и ссадинами.

А сама Маша даже не запыхалась.

Грустно улыбаясь своим мыслям, она направляется в сторону своих покоев. Пора готовиться к знаменательному вечеру для ее подруги.

* * *

Ещё до банкета я связываюсь с Лакомкой по мысленной речи и переношу нас в воспоминания о Среднем острове. Море, солнце, пляж.

Тёплый песок под ногами, лёгкий бриз приносит запах соли и кокосового масла.

Мы лежим на шезлонгах, наслаждаясь мягким теплом солнечных лучей на коже.

Я постарался с погружением. Всё кажется настолько реальным, что Лакомка, прикрыв глаза, блаженно выдыхает:

— Ох… Как классно, мелиндо…

Я усмехаюсь.

— Да, надо нам как-нибудь действительно сюда слетать. Южные острова довольно неплохи.

Она открывает глаза, смотрит на меня чуть задумчивее.

— Знаешь, я хотела с тобой поговорить.

Я прищуриваюсь.

— Всё хорошо?

Лакомка кивает.

— Да. Хотела поговорить о Свете.

Я удивлённо поднимаю брови.

— О Светке? А что о ней говорить?

Лакомка мягко улыбается, но в её взгляде читается серьёзность.

— Потому что она рядом с тобой. И ей неплохо бы забеременеть.

Я смотрю на альву с лёгким удивлением.

— Уже?

Главная графиня отвечает спокойно, но твёрдо:

— Ну, подумай сам. Настя только вышла замуж, ей пока рано. А Свете пора. Да и Олежек не должен быть единственным ребенком. Иначе он вырастет слишком избалованным, а этого допускать нельзя.

Она на мгновение задумывается, а затем добавляет с лёгкой усмешкой:

— Вот, например, Ненея и я — у нас разница в возрасте всего полгода. Мы росли вместе, и именно поэтому такие покладистые жёнушки.

Сейчас не хочется слишком углубляться в размышления. Да, род должен расти — это очевидно. А вот кому именно родить — Лакомке виднее. В этом я ей полностью доверяю.

— Думаю, ты права.

На банкет я прихожу вместе со Светой и Настей. Никаких вычурных нарядов — Света в элегантном тёмно-синем платье, подчёркивающем её фигуру, с распущенными светлыми волосами, а Настя — в бордовом, с высоким разрезом на бедре, который ещё больше выделяет её хищную грацию.

Я же в простом, но хорошо сидящем костюме, без ненужного пафоса. Зал уже наполнен гостями, слышен гул голосов, звон бокалов, смех, где-то играют музыканты.

Не успеваю толком осмотреться, как ко мне тут же подходит Игорь Мстиславский — дядя