Газлайтер - Григорий Володин

Я спокойно отвечаю, не пытаясь спорить:

— Хорошо, объедем другими дорогами.

Офицер пожимает плечами, изображая равнодушие:

— Возможно. Но это займёт много времени. Мы перекрыли все основные пути.

Он усмехается, слишком самодовольно, явно намекая, что блокада — не просто так.

Я слегка хмыкаю, быстро сканирую округу.

— А к чему блокада? В этой стороне ведь нет ни одного гуля. Мы зачистили все орды здесь.

Офицер не меняет выражения лица.

— Это уже наше дело, господин граф.

Я медленно перевожу на него взгляд, чуть прищуриваясь.

— И вся ваша артиллерия, значит, уже развернута?

Он самодовольно улыбается и уверенно кивает:

— Конечно. Всё готово.

Значит, целые войска с артиллерией развернулись только ради того, чтобы не впустить меня в Стрёмено? Ну-ну.

Мы отъезжаем от кордона, и я достаю рацию, передавая сообщение:

— Студень, пускай навстречу Золотого Дракона.

Спустя несколько минут воздух сотрясает оглушительный рёв.

Я подключаюсь к Золотому и велю ему попугать боярскую группировку.

С небес спускается гигантский желточешуйчатый дракон, сверкая в лучах солнца как живой металл. Он опускает огненные ливни, будто бы по позициям Семибоярщины, а на самом деле мимо.

Местные офицеры реагируют мгновенно. Открывают огонь. Артиллерийские установки, ракеты, техномагические орудия — всё нацелено на громадную фигуру в воздухе.

Вспышки взрывов разрывают небо, огненные грибы расцветают вокруг него.

Но Золотой Дракон лишь взмахивает крыльями — и вокруг него вспыхивают золотые энергощиты, поглощающие всю атаку.

Я усмехаюсь. Ух, сколько миллионов сейчас горит в небе…

* * *

Ставка Мстиславских, Междуречье

Глава рода Борис Семёнович Мстиславский вошёл в бункер командного центра, сжав кулаки так, что костяшки побелели.

Перед ним экран, передающий поле боя в реальном времени.

Артиллерия Семибоярщины поливает небо огнём, ракеты одна за другой взмывают в воздух, устремляясь в сторону приближающегося Золотого Дракона.

Но с каждой секундой лицо Мстиславского всё сильнее багровеет.

— Что за хрень⁈ Почему стреляют по Дракону Вещего⁈

— Он напал первым…

— И каковы потери на нашей стороне?

— Нет потерь.

Мстиславский недоверчиво хмыкает:

— Он напал, разлил по небу огонь, но наши войска даже не пострадали?

Он переводит тяжёлый взгляд на офицера.

— И вы продолжаете бомбить его, как кретины⁈

Офицер молчит, взгляд его мечется по приборам.

Мстиславский резко оборачивается.

— Сколько снарядов вы уже потратили⁈ Ну, говорите, сколько⁈

Офицер нервно сглатывает.

— Эм… Вся батарея отработала… Все установки тоже.

— НА СКОЛЬКО ДЕНЕГ⁈

Офицер замешкался, быстро пробежался глазами по отчётам.

— Ну… примерно… на десять миллионов рублей…

Мстиславский резко хватается за голову.

— Вы офигели⁈ А Дракон-то что? Хотя бы ранен?

Офицер замялся с ответом, и боярин яростно разворачивается к экрану. А там, среди вспышек взрывов, парит Золотой Дракон. Его золотые щиты даже не треснули. Он даже не двинулся с места.

Борис Семёнович сжимает кулаки до боли, его голос звенит от ярости:

— Вы идиоты! Вы меня разорить хотите⁈

Глава 20

Кафе «Шоколадница», Москва

— Девочки, взгляните! — с сияющей улыбкой Маша протянула руку вперёд. Кольцо на безымянном пальце мягко переливалось в свете ламп уютного кафе. Три девушки сидели за столиком у окна, откуда открывался вид на широкую улицу, по которой неспешно прогуливались прохожие, наслаждаясь вечерней прогулкой по брусчатке.

Княжны-подруги — Лиля Меньшикова и Настя Лопухина — с интересом разглядывали украшение.

— Оно даже не с бриллиантами… — нахмурилась княжна Меньшикова, прищуриваясь и поднося руку Маши ближе к глазам. — И металл какой-то странный. Это что, серебро?

Маша покачала головой, лучась от радости:

— Это аномальный металл.

Глаза Лили расширились.

— Оу-у! Тогда беру свои слова обратно, Мери. Оно прямо из Аномалии?

— Из Той Стороны, — кивнула Маша, сверкнув улыбкой. — Да-да-да. Даня не делает ординарных подарков.

Рядом Лопухина, мельком взглянув на своё обручальное кольцо с крупными бриллиантами, пожала плечами и заметила:

— А мне по душе классика. Бриллиантики. Григорий не разочаровал.

Маша лишь загадочно улыбнулась, покрутив кольцо на пальце. Подруги не знали об истинных свойствах её подарка, и Даня сказал держать это в секрете. Теперь Маша была постоянно на связи не только с женихом, но и с будущими «сёстрами»…

Сбоку от их стола вдруг донёсся насмешливый голос, заставивший Машу вздрогнуть:

— Какие люди! Точнее, какие барышни!

Княжна Морозова подняла глаза и почувствовала, как её лицо непроизвольно бледнеет. Перед их столиком стоял Дмитрий Паскевич.

— Дмитрий Степанович?.. — губы её дрогнули. — Что ты тут делаешь? Тебя же сослали! Помню, твой отец отправил тебя в куда-то в Сибирь!

Лопухина с Меньшиковой тоже переглянулись, явно удивлённые появлением младшего Паскевича.

Дмитрий Паскевич изменился. Он стал жилистым, исхудавшим, с впалыми щеками и тёмными кругами под глазами. Его взгляд потемнел, в нём читалась злость — та самая, что копилась месяцами. Время ссылки, похоже, не смягчило его, а лишь сделало ещё более взбешенным. И всё это зло наверняка направлено на Данилу. Да только руки у него коротки. За последние месяцы Даня возмужал, обрёл силу, титул, основал собственный род, а этот так и остался никем — озлобленным, бесполезным княжичем, застрявшим в прошлом.

Паскевич ухмыльнулся, склонившись ближе:

— Время моей ссылки прошло. Ну что, Машенька Юрьевна, сходим на свидание?

Маша, не дрогнув, спокойно ответила:

— Не выйдет, княжич. Я обручена.

Она подняла руку, демонстрируя кольцо. Дмитрий прищурился, его губы скривились в презрительной ухмылке:

— Что за серебряная безделушка?

— Это не серебро, — холодно бросила Маша, даже не удостоив его объяснением, что это кольцо стоит дороже любых бриллиантов.

— И кто же твой жених? — Паскевич склонил голову.

Маша произнесла:

— Граф Данила Степанович.

Паскевич замер. Его лицо на мгновение окаменело, но уже через секунду он злобно фыркнул:

— Что-то такого я не знаю… Стоп! Данила? Вещий⁈ Простолюдин⁈

Подруги Маши настороженно переглянулись.

Маша поправила прядь волос за ухо и с явным удовольствием уточнила:

— Данила Степанович давно уже граф. И не Вещий, а Вещий-Филинов, попрошу.

— Ты где был, Дима? — спросила Меньшикова. — Раз даже не знаешь, что Данила Степанович теперь один из самых известных в Царстве графов? На Чукотке?

Паскевич нахмурился, лицо его дёрнулось в раздражении:

— То есть Вещий — это и есть Вещий-Филинов? Тот самый, о котором говорят в новостях?.. Простолюдин-телепат⁈

Лопухина, высокомерно скрестив руки, лениво заметила:

— Ну, ты догадливый, Дмитрий Степанович.

Дмитрий сжал кулаки, его пальцы побелели от напряжения:

— Почему мой род мне не сказал, что он так поднялся⁈

Маша пожала плечами, поглаживая обручальное кольцо:

— Ты слишком вспыльчив. Наверное, твой род решил, что лишние новости только подогреют твой характер, вот и предпочли промолчать. В конце концов, тебя сослали именно из-за Дани — тогда ты так