Фантастика 2026-140 - Павел Игоревич Хохлов

И эти, человеческого роста, пеньки были грубо отёсаны так, что напоминали воинов. Просто деревянная армия выросла на пустом месте. Мало того, между деревянными воинами высились воины каменные. В смысле, громадные валуны. Эти, конечно, были не отёсаны. Но численности и крепости деревянной армии прибавляли.

- Как же так? – не понял я, – Зачем? Ты же извёл хороший лес, привлёк для работы своих крестьян, оторвал их от работы. А потом будешь требовать у них налоги?

- Ха-ха! – ухмыльнулся Клаус, – И ещё раз: ха-ха! Лёха, я похож на идиота? Или и правда, не понимаешь?

Этот лес совершенно лишний! Возле замка он мешает обзору. Чтобы ни один враг не смог бы незаметно подвести к замку войска. Собирать крестьян и направлять их на работу принудительно? Ну, уж, нет! Я просто объявил по соседним сёлам, что каждый, кто привезёт каменный валун, размером с человека, и вывалит его в этом лесу, может совершенно бесплатно забрать две подводы деревьев для хозяйственных нужд. Остальные будут, как всегда, покупать право спилить на зиму дровишек для отопления. Да, зимы у нас тёплые, но не настолько, чтобы дров не надо было. Да и пищу готовить на чём-то надо?

Не поверишь, Лёха, вышел я через два дня на балкон, а леса уже нет. Вот такая картинка, которая перед тобой. Потому что – халява! Я правильно сказал? Халява?

- Правильно, – пробормотал я, – И ещё раз повторюсь: ты будущий гениальный политик. И экономист. В одном флаконе.

- Тогда можешь начинать тренироваться. Только я, на всякий случай, вон туда, подальше отойду.

Скажу коротко: когда мы уходили, на этом месте был только чернозём. Перепаханный на глубину больше полуметра чернозём. Ни травинки, не говоря уже о кустах или о чём-то более существенном. И ни камушка. Во всяком случае, крупнее размера ногтя на мизинце.

Больше всего мне понравились три вещи. Ну, в смысле, я пытался выжать из доспеха Йоты всё, что может придумать мой мозг, и доспех отзывался на мои мысли, хотя и не всегда. Так вот, из того, что он выдал, мне понравились огненная плеть, девятый вал и смерч. Это я так мысленно их назвал.

Огненная плеть – удар огненной стихии, вроде как молния, которая хлещет вокруг, наподобие плети, выжигая всё на своём пути. Если проще – представьте себе плеть, в которой к рукояти примотана молния. И она выжигает всё до состояния спёкшейся лавы.

Девятый вал – удар водяной стихии, безрассудной и неукротимой. Сразу девятый, без промежуточных восьми. Я пытался настроить это так, чтобы вместе с материальным окружением, удар стихии приходился бы и на все наведённые иллюзии. Не знаю, получилось ли. Потому что иллюзии наводил тоже я. Мой удар мои же иллюзии смывал. А как чужие? Неизвестно. Но всё окружающее от такого удара сминалось, словно листочек с дерева в могучей руке. Буквально.

Смерч. Как вы понимаете, это уже воздушный удар. Яростный и буйный. Необузданной силы. Я и раньше слышал, будто во время смерча, обычные травинки разгоняются до такой скорости, что могут пробивать дерево насквозь. Теперь я это увидел воочию. А ещё, трёхохватные пни выкорчёвывались, словно былинки, и разлетались мелкими щепками. И, опять же, я не забыл про иллюзии. Попав в зону смерча, иллюзии должны были развеиваться без остатка. А, если не развеяться, то окраситься. Этакий маркер: видишь перед собой синего Клауса – значит, он иллюзия. Да, конечно, я иллюзии с Клауса наводил, с кого же ещё? Он ближе всех оказался. Так удобнее.

Были ещё примочки, типа взрывающейся под ногами земли, разверзающихся и схлопывающихся ям, и другое, но это всё было мелко, по сравнению с предыдущими тремя видами оружия.

- Ну, как? – спросил я Клауса, вдоволь испытав возможности доспеха.

- По-по-потрясает! – заикаясь, выдавил из себя парень.

- Значит, будем надеяться на успех! – оптимистично заключил я.

В замок возвращались молча. Уже перед самым входом в донжон, Клаус неуверенно посмотрел на меня и уточнил:

- Лёха, а у меня на голове седых волос нет?

- Нет, а что?

- Это хорошо, – с облегчением выдохнул друг, – А то, знаешь, мало ли…

Потом были обычные дела. Мы беседовали с Клаусом о прогрессе, слушали, как фе Бидль вводил в курс дела фе Валлета, обсуждали насущные дела графства… а мысли мои были уже там, на Грифоновом утёсе.

И на следующий день я не выдержал. Ночью водяной восстановил меня окончательно, так что я был в себе уверен. После завтрака, я встал и решительно заявил, что иду на бой.

- Лёшенька, – всполошилась Джулия, – Зачем?! Ну, не получилось с этими грифонами, и дракон на их головы! Оставайся жить у нас. Разве тебе с нами плохо?

Вот, как раз то, чего я больше всего боялся. Сам не знаю, почему. Просто боялся и всё. Предчувствие, что ли, какое? Выручил Клаус.

- Не выйдет, сестричка, – негромко сказал он, обнимая Джулию за плечи, – Сама подумай, почему ты полюбила Лёху?

- Не знаю. Полюбила и всё, – Джулия посмотрела на брата с подозрением.

- Неправда, – уличил сестру Клаус, – Ты полюбила Лёху, потому что он настоящий мужик. Ну, или рыцарь. Считай, как хочешь. А теперь скажи, может ли рыцарь остаться рыцарем, если он перед трудностями отступает? Какой же он тогда мужик? В смысле, рыцарь? Если Лёха отступит, когда он сам верит в победу, он себя уважать перестанет. А если он себя уважать перестанет, он таким станет… что и ты его уважать перестанешь. Во как! А теперь подумай, хочешь ли ты этого? Чтобы Лёха стал похожим на размазню? На квашню? На тесто? На женщину, в конце концов?!

- Лёшенька, это правда? – повернулась ко мне Джулия.

- В нашем мире есть такая легенда, – ответил я уклончиво, – о величайшем герое древности, Геракле. Помните, я рассказывал вам о его двенадцати подвигах? Когда мы ещё к омуту Кала шли не торопясь и байки травили?

- Помним, Лёшенька, помним. Ты не отвлекайся.

- Так вот, на двенадцати подвигах приключения Геракла не закончились. Много ещё чего было. А однажды, из-за своего вспыльчивого нрава, Геракл убил человека. Тут, правда, легенды расходятся. Одни говорят, что это был мальчик-слуга, который вместо питьевой воды, подал ему воду для омовения рук. Геракл хотел наказать растяпу, да не рассчитал своих непомерных сил. Другие утверждают, что у давнего недруга