Стена копий - Брэдли Бэлью

Наконец она подошла к костру, возле которого Мелис и Сумейя говорили с Эмре и Масидом. Чеда подсела к ним, послушала. Потанцевала с Малышом Леми, с Масидом, даже с Сумейей. А потом, устав, взяла Эмре за руку. Маласанская красавица Хаддад это заметила, но Чеде было плевать. Она увела Эмре в шатер, и там, отделенные от шума лишь полотняными стенами, они обнялись и долго рассказывали друг другу истории о том, что с ними приключилось во время битвы, закусывая оливками и хлебом, попивая вино у маленького костерка, как когда-то пообещали друг другу.

– Слишком ты много улыбаешься, – проговорил Эмре, после того как шум праздника начал стихать.

– Разве можно улыбаться слишком много?

Он покачал головой, словно раскаивался, что вообще это сказал.

– Просто… Опасностей еще так много вокруг. И…

– И?

– Масид попросил меня пойти с Аризом. Стать нашими глазами в племени Кадри.

Чеда склонила голову к плечу.

– Ты будешь ему хорошим советником.

Эмре поворошил угли.

– Я думал, ты сильнее расстроишься.

Она подалась вперед, не обращая внимания на боль в животе, и поцеловала его.

– Я и расстроилась. Но смирилась с тем, что нам приходится быть врозь. Слишком много нам нужно сделать, Эмре. Но однажды, когда мы со всем справимся, – исполним то, что задумали. Обойдем под парусами всю Великую Шангази, так?

Он попытался улыбнуться.

– Надеюсь, у нас получится.

– Получится. – Она поднялась и протянула ему руку. – А пока давай забудем обо всем.

Он уставился на ее ладонь, вдруг растеряв всю уверенность, поэтому Чеде пришлось отобрать у него ветку, которой он ворошил угли, и бросить в огонь. Потом она взяла его за руку и помогла подняться. Как же хорошо было стоять с ним лицом к лицу, чувствовать его тепло, даже несмотря на жар костра!

Она поцеловала его. В ответ он коснулся губами ее щеки, ее шеи, щекоча чувствительную кожу усами и бородкой. Не переставая ласкать друг друга, они опустились на одеяло и забыли обо всем. Вокруг шумел праздник, от арака кружилась голова. Эмре помог ей раздеться, стараясь не задевать раны. Она стащила одежду с него, с куда меньшей осторожностью, и залюбовалась, хоть и заметила, как много шрамов прибавилось на его теле с тех юных лет.

Они занимались любовью. Просто. Нежно. Музыка и голоса доносились как будто из другого мира, а Эмре в ее объятиях был, наоборот, совершенно реальным. Закончив, они снова обнялись, да так и уснули: Эмре – положив голову ей на плечо, Чеда – водя ногтями по его спине.

Среди ночи Чеда вдруг проснулась от страха. От чувства, что за ней наблюдают. В шатре был темно, лишь мерцали угли. Она огляделась и вздрогнула, заметив фигуру, сидящую у очага.

Стоило ей сесть, натянув одеяло повыше, чтобы прикрыть наготу, как фигура потянулась к углям, снова расшевелила пламя трехлезвийным кинжалом. Кроваво-красный свет, заливший шатер, явил ей Короля Ихсана. Он сдул с лезвий золу, положил кинжал на колени.

Чеда поняла, что их с Эмре оружие, лежавшее у постели, теперь валяется у дальней стенки шатра. Она толкнула Эмре, но он даже не шевельнулся, дыша спокойно и ровно, будто в глубоком сне.

– Подумал, что лучше нам поговорить наедине, – сказал Ихсан. – Согласна?

– Что ты здесь делаешь?

Он изобразил удивление.

– Что? Пришел увидеть плоды твоих трудов, конечно же! – Улыбка озарила его красивое лицо, он обвел жестом лагерь за стенами палатки. – Что за история! Ты собрала под свои знамена четыре племени, и новые захотят к тебе присоединиться, особенно если я пошепчу им на ушко. Королевский флот же вернулся в Шарахай разбитым наголову.

– Если не поостережетесь, повелитель мой, вам нечем станет править.

– Слова эти ближе к истине, чем ты думаешь. – Он подмигнул.

– О чем ты?

– Прости, но… неужто тебе правда взбрело в голову, будто Короли ушли, испугавшись вас?

– Но почему тогда?

– Вряд ли ты удивишься, услышав, что юный правитель Маласана и императрица Миреи положили глаз на Янтарь пустыни. Пока мы тут болтаем, флот под их флагами идет через пустыню прямо к Шарахаю. – Он помедлил. – Мы вошли в новую фазу борьбы, Чедамин. Четыре царства не могли не втянуться в эту игру. И вот война началась. Мирея, Каимир и Маласан перевернули карты. Тысяча земель еще не выбрала сторону, но, уверен, они присоединятся к врагу.

– Война идет в Шарахай… – прошептала Чеда, чувствуя, как мир, открывшийся перед ней, вновь сжимается.

– Она уже на пороге. Теперь нам всем – и Королям, и кочевникам – следует тщательно обдумывать каждый шаг, иначе потеряем то, что имеем.

Чеда резко вскинула взгляд на Ихсана:

– «Нам»?

– А разве у нас нет общих целей?

– Ты пытался убить меня во дворце Шукру!

– Уверяю, это был не я, – Ихсан нахмурился. – Думаю, Дауду пообещали какую-то награду за твое убийство. Ты, кстати, знала, что он пропал?

Она покачала головой.

– Никто его не видел с тех пор, как он прошел через тот странный артефакт. Нам всем очень любопытно, куда же он делся. Кто бы ни прятал его… Ответы на эту загадку у них.

– Ты зовешь это загадкой?

– Именно, потому что это и есть загадка. Зачем мне, во имя Великой пустыни, желать твоей смерти? Ты же послана мне богами.

– Когда начну мешать твоим планам, ты передумаешь.

– Пожалуй, но пока ведь не начала. – Он помедлил и махнул рукой в сторону их с Эмре постели. – Ладно тебе, если б я желал твоей смерти, давно бы убил.

Этого Чеда не могла отрицать. Она смягчилась.

– Я очень устала, Ихсан.

– Тогда не отниму у тебя много времени. Нам нужно обсудить еще два вопроса. Первый: видела ли ты Наламэ с Ночи бесконечных клинков?

Это было неожиданно.

– Нет. Почему ты спрашиваешь?

– Потому что она, боюсь, в опасности.

Чеду пробрал внезапный страх.

– Йеринде…

Взгляд Ихсана сделался пристальнее, лицо казалось нечеловеческим в красном свете.

– Ты сказала, что не встречала ее.

– Не встречала. – Она рассказала ему о том, что Леора сотворила со змеем, как Наламэ явилась «сравнять чаши весов». – Онур нашел камень среди сокровищ племени Масал, но это Йеринде даровала ему власть над змеем.

– Ну и ну… – произнес Ихсан, вглядываясь в огонь. – Пески таят множество секретов. Удивишься ли ты, если я скажу, что Йеринде собственной персоной потребовала у Королей голову Наламэ? Я вот удивился. Еще меня удивляет, что боги следят за сражением