Стена копий - Брэдли Бэлью

со стороны. Они даровали Королям власть над Шарахаем и пустыней. Теперь эта власть рушится на глазах, а высшие силы и пальцем не пошевелили, чтобы сохранить то, что помогали строить. Более того – они теперь побуждают нас уничтожить богиню, которую сами столько раз находили и убивали. Почему?

И правда. Над этой загадкой Чеда билась с тех пор, как узнала правду о Бет Иман.

– Они знают что-то, чего не знаем мы.

– Если ты права – а я в этом не сомневаюсь, – нам обязательно нужно добраться до истины. Поэтому спрошу еще раз: Чедамин, видела ли ты Наламэ?

– Даже если и видела, тебе бы не сказала. Она важнейшая союзница тринадцатого племени против тебя и других Королей. И других богов пустыни, похоже. Задавай свой второй вопрос.

Ихсан взял кинжал.

– Меня во многом можно обвинить, но я не желаю богине смерти. Однако насчет ее братьев и сестер ты можешь оказаться очень даже права. – Он оглядел лезвие. – Пообещай, что подумаешь об этом.

Чеда промолчала.

– Приму это как знак согласия. – Он встал и одним движением вложил кинжал в ножны. – Что ж, вопрос второй: мы заключили сделку на Таурияте, верно?

«Так давай заключим сделку. Я расскажу тебе его стих, а ты вернешься в пустыню и принесешь мне голову Короля Пиров. Если выполнишь, я дам тебе то, что ты так страстно ищешь».

«И что это?» – спросила она тогда.

«Имя твоего отца, конечно же».

Она замерла, боясь сказать хоть слово, чтобы Ихсан не передумал вдруг.

– Кто он? – наконец спросила она.

Ихсан подошел к пологу, отвел его, намереваясь выйти, и обернулся.

– Тебя зачал Король, поймавший твою мать после того, как та перерезала горло Азаду. Тот, что попытался остановить тебя в цветущих садах. Тот, кто даровал тебе клинок. – Он вышел, и полог опустился за его спиной. – Твой отец – Хусамеддин, Король Клинков.

Его шаги прошуршали по песку и постепенно стихли. Лишь тогда сердце Чеды забилось вновь.

Глава 66

Спалубы «Синей цапли» Рамад указал на пятно чистого песка напротив восьми внушительных кораблей, потерпевших крушение.

– Бросаем якорь там.

– Есть, – ответил Враго и повел яхту нужным курсом, пока Тирон и Цицио опускали паруса.

Стоило яхте остановиться, как Рамад бросил за борт тяжелый якорь. Тот гулко ударился о песок.

С лопатами в руках все четверо спрыгнули за ним. Ближе всех лежала каравелла, с которой уже собрали все полезное: паруса, канаты, оружие и прочее. Остался один гниющий остов: почерневшие мачты и разъеденные кислотой палубы – работа великого змея. Бросили его справедливо: кислота так сожгла балки, что ходить на таком судне было опасно. Два других корабля бросили по тем же причинам. Еще четыре сожгли горшки с углями. На всех семи ничего ценного не нашлось.

«Где же сейчас этот змей?» – подумал Рамад. После нападения отрекшихся он выглядел смертельно раненым – уполз, как обычная змея, потому что крылья больше не могли его держать. Преследовать его никто не стал.

Впереди стоял восьмой корабль – шхуна, не похожая на другие обломки. Ее палуба и правый борт посередине представляли собой кучу вырванных досок, сломанных балок и снастей, в дыре виднелись корабельные внутренности. Его еще можно было починить, но племена слишком боялись подходить к шхуне, потому что рвал ее на части не змей, а ужасный эрек Гулдратан.

– У меня от этого места мурашки по коже, – сказал Цицио.

Рамад кивнул. Перед ними словно корабль-призрак застыл. Паруса и снасти, баллисты и болты, катапульты и огненные горшки – все было на месте. На палубу и полозья нанесло песка, но в остальном за неделю, прошедшую с битвы, ничего не изменилось.

Между заброшенными кораблями лежало то самое место, где Чеда сражалась с Онуром и Гулдратаном, куда отрекшиеся сбежались защищать ее. Место гибели Исхака Кирхан’авы, главы Воинства Безлунной ночи, шейха тринадцатого племени. Место, где Гулдратан догнал и убил Хамзакиира.

– Тут, – сказал Рамад, указывая на песок, и они вчетвером ритмично заработали лопатами.

Едва ли не три сотни воинов погибло в яростной битве. Исхака, самого почитаемого среди них, отдали пустыне, завернув в белые пелены, уложили в ялик, полный оружия его павших врагов, и отпустили под парусом, на волю ветров. На других яликах воинов отправляли вместе, даже дюжинами. Однако слишком многие пали, нельзя было для всех устроить единый ритуал, и потому большинство сожгли на огромном погребальном костре, а останки похоронили.

Исключений было два: Онур, Король Пиров, и маг крови Хамзакиир.

Кочевники побоялись оставлять их гнить на солнце, чтобы не разгневать Бакхи, но им не досталось погребальных пелен, никто ни слова не произнес над их могилами – их просто бросили в яму и засыпали, чтобы не осталось памяти ни у людей, ни у богов.

Не в обычаях Рамада было раскапывать могилы, но загадка требовала решения. Перед битвой Брама рассказал ему обо всем, что видел в каюте Кирала. Он был там с Мерьям и Амариллис. И с Хамзакииром. Определенно, там происходило нечто странное.

– Они как раз одевались, – сказал Брама.

– Одевались? – переспросил Рамад.

Брама точно не знал, для чего это было, но у Рамада возникло одно подозрение… Впрочем, эту догадку он оставил при себе. Потому что, если он понял все правильно, постороннему вроде Брамы об этом знать ни в коем случае нельзя было.

Они копали долго, несколько раз промахиваясь мимо нужного места, пока Цицио не крикнул наконец:

– Нашел!

Медленно, но верно, они добрались до огромной, как у быка, туши Онура и длинного тела Хамзакиира.

Рамад встал на колени рядом с магом. Он не видел никаких различий между человеком из воспоминаний и присыпанным песком, иссушенным трупом, но это ничего не значило. Мерьям и раньше творила сложнейшую магию.

Глубоко вдохнув, он положил ладони на лицо Хамзакиира. Он еще не пытался обратить наложенные чары, это был первый раз. Он пальцами прошелся по щекам, носу, рту, волосам, стараясь развеять магию, как сделал с Хамзакииром тогда в храме, – бесполезно. Маг ничуть не изменился. Достав нож, Рамад разрезал его одежды на груди. Кожа трупа была бледной, изрытой оспинами, узор волос, идущих от груди к животу, напоминал рукоять меча. Он попытался снять чары снова, надеясь, что работать рядом с сердцем будет проще. Но и тут не нашел ни следа магии.

– Так это Хамзакиир? – наконец спросил Тирон.

Только теперь Рамад понял, что уже долго