Личный менеджер Кощея 2 - Мария Доброхотова

отсветах огня. По колонне деловито карабкался паук размером с грецкий орех, и чёрно-серая спинка его навевала мысли о том, что ему давно пора на пенсию, но паук не потерял ни хватки, ни достоинства.

В глубине зала возвышался трон. Высеченный из цельного куска чёрного базальта, он был высок, неуютен и украшен резными изображениями всяких тварей, чьи рога, клыки и когти подобно иглам выступали из спинки. Сидеть на нём можно было только с идеально прямой спиной, что, видимо, и входило в замысел — правитель не должен расслабляться.

Но не трон поразил меня, а витраж, который поднимался к высокому потолку. Он был поистине огромным, многоцветным, и был бы единственным источником естественного света в зале, если бы не вековая пыль и копоть. Центральной фигурой был, конечно, сам Кощей. Не как скелет, а в своей нынешней, бессмертной ипостаси — высокий, прекрасный и безжалостный. Его лицо бесстрастно, черты хоть и не детальны, но холодны, как у античной статуи. Белые волосы ниспадали длинными стеклянными кусочками, сливаясь с призрачным сиянием, которое исходит от него самого. В одной руке он сжимал свиток, а другой — сердце мира, из которого сочились чёрные капли. И это не было метафорой — на витраже так и было изображено.

Ниже, у его ног, расположились поверженные герои. Они не убиты, а скованы ледяными цепями. Их мечи сломаны, а щиты покрыты инеем. По правую руку возвышались легионы нави — призраки, тени, мороки. Они не атаковали, а замерли в почтительном поклоне, принимая магические свитки.

— Охо-хо, это ж Василиса! — громом раздался знакомый голос.

В центре зала, за маленьким шахматным столом сидел Змей Горыныч собственной персоной. Массивный красный зад его занимал почти весь проход. Крылья вытянулись почти до самого трона, а три шеи вопросительными знаками склонялись над Кощеем. Горыныч медленно посрёб когтистой лапой бледный круглый живот. Напротив, на стуле с резной спинкой, восседал Кощей, как всегда, прямой и отстранённый, с печатью задумчивости на лице. Между ними помещался столик, казавшийся игрушечным по сравнению со сказочным ящером. Кощей подцепил когтями пешку и перенёс её вперёд.

— Ну да, старый добрый d4, — проворчала средняя голова. — По классике начали.

Я остановилась на границе света и темноты, прижимая к груди исписанные листы. Можно было бы ворваться к ним, занять пространство собой, своим голосом и присутствием, но мне в то утро важно было проявить уважение. Всё вокруг казалось слишком хрупким.

— Доброе утро, Василиса, — Кощей повернулся ко мне. — Если ты не против, подожди, пока мы закончим партию. У меня к тебе есть дело.

Кощей говорил буднично, почти лениво, а я чувствовала, как вернулась утренняя тревога. Дело. Под этим словом можно было бы понимать все, что угодно от закупок репы до предложения руки и сердца.

— Садись там за стол, — предложил Горыныч, выдвигая чёрного коня. — Бери, что осталось. Не откажи в удовольствии.

У одной из стен был накрыт богатый стол. На тарелках горами высилось самое разнообразное мясо, и почти все тушки, блестевшие коричневой глазурью, были понадкусаны. По столу растеклась липкая красная лужица. Запах горячей кожи и пригоревшего мёда смешивался с копотью факелов и выдавал присутствие Змея не меньше, чем все три его головы.

— Конь на f3, — проговорил Кощей. — Горыныч, не отвлекайся.

Партия только началась, и противники пока вывели по две пешки и одному коню. Деревянная доска сочетала в себе два дерева — светлое и тёмное, название которых я не знала, и на клетках выстроили в два ряда грубо выполненные фигуры. Археологи моего времени за такие почку бы отдали, сердце и пару рук. Я осторожно приблизилась к столу, будто могла помешать противникам, будто не имела права здесь находиться. Перевела взгляд с Кощей на Горыныча. Ледяной царь и старый огненный змей — оба отнеслись к моему присутствию как к чему-то само собой разумеющемуся.

— Василиса, да ты не смущайся, — радушно оскалилась правая голова, пока две остальные смотрели на доску. — Садись ближе. Смотри, как зазнайку этого обыграем. Кощей поставил на кон наш отпуск, — доверительно сообщила она, косясь на меня страшным жёлтым глазом.

— Не дели шкуру неубитого медведя, Горыныч, — посоветовал Кощей. Он брал фигуры аккуратно, чуть задерживал руку в воздухе и с тихим стуком ставил ей на место. Горыныч же просто пытался не сломать всё вокруг. — Конь на с3.

— О, да это мы уже видели! Я партии с тобой, костлявый, с глазами завязанными играть могу, — пробасил Змей, ставя слона перед королём.

— Удивлять тебя всё сложнее, твоя правда, — проговорил Кощей.

Я почувствовала странную симпатию к правой голове. Она оставалась частью Горыныча, но в то же время вместе со мной наблюдала за всем со стороны, обсуждая всё подряд. Нам не хватало по бокалу вина, и мы бы в точности походили на двух легкомысленных приятелей, которые болтают о своём, пока остальные заняты скучными делами.

— А куда вы в отпуск собрались? — спросила я. Обращаться к Змею на «ты» не получалось, всё-таки у него было три разные головы. Тем временем Кощей выдвинул своего слона, а Горыныч — второго коня.

— Так на Огненную Землю, — ответил Правый. — Погрею пузо на вулканах, отмокну в гейзерах…

— Ты мне ещё в лесу нужен, — усмехнулся Кощей, и его пешка на b6 поравнялась с черными пешками.

— Вот и первый разменчик, — оскалился Средний, забирая пешку. В пасти его полыхнуло пламя. Полыхнуло и погасло. — Начинаешь нервничать?

Кощей только улыбнулся и сделал ракировку с ладьёй, укрыв короля за стеной пешек.

— Расскажи Василисе, чего тебя всё на восток тянет? — предложил Кощей, как будто не замечая, что Горыныч забрал у него ещё одну пешку. Ответным ходом он вывел коня на а4.

— Да чего рассказывать? Родственники у меня там, — отвечал Правый, пока Средний думал над следующим ходом. Левый достал очки и водрузил их на нос. Я не могла решить, смотрится ли огромная голова в них строго или умильно, и отметила про себя, что надо узнать, где все берут такие замечательные очки, когда за стенами бушует десятый век. — В Туманных горах.

— Это в Богдойском царстве, — пояснил Кощей.

— Ну да, — согласился Правый. — Они ребята, конечно, на нас не похожие. Простоты в них русской нет, понимания. Но я тоже иногда устаю от этих людишек. Бегают всё, суетятся, копьями своими в бока тычут — скука смертная. Хочется иногда поговорить о важных вещах со знающими драконами.

— А про Сюелянь расскажешь? — спросил Кощей с хитрой усмешкой, с какой втыкают шпильку в бок противника.

Левый бросил на