Личный менеджер Кощея 2 - Мария Доброхотова

— Что ж, этого следовало ожидать.

Правый боднула меня в плечо, привлекая внимание.

— Менеджер, — протянул он, — ты чего такая перепуганная?

Я посмотрела на него, как будто вдруг вспомнила о его существовании. Я видела своё отражение в чёрном обсидиане его зрачка: испуганная женщина с болезненно красным лицом.

— Не учла землетрясения в своём графике, — слабым голосом призналась я.

Правый хохотнул — резкий выдох, в котором я всё ещё чувствовала отголосок минувшей угрозы.

— Да разве ж в тереме Кощея что упадёт без его дозволения? — заметил он. — Жаль только, что продули мы. Думал тебе из Огненных земель гостинец привезти. Да уж в другой раз, видимо.

— Будет тебе отпуск, не причитай, — сухо пообещал Кощей. Он аккуратно складывал шахматные фигуры в футляр, каждую в своё бархатное ложе. Те, что упали на пол, подхватывал небольшой ледяной вихрь и отправлял в его когтистые руки. — Как только с Багровым Лешим разберёмся.

— Так это из-за него ты нас в чёрном теле держишь? — спросил Горыныч. — Устали мы, друже, чай уже не триста зим нам.

— Ничего, потерпишь ещё, — ответил Кощей. Тихо щёлкнули замки на футляре. — Неладное творится в Тёмном лесу. Взгляд мой как будто туманится, и вот я уже не вижу овраги, когда в них ложится туман, и дальние пещеры. То кикимора, то морок пропадают от моего взгляда, а Леший… Он как будто всё время на виду. Слишком нарочито для того, кто открыто назвался моим врагом, — Кощей помолчал, поджав губы. Признания в собственной слабости давались ему нелегко, но Горыныч был старым другом, надёжным, как скала, и только потому Кощей позволил себе произнести эти страшные слова вслух. Наблюдая за ними, я упустила, что сама стала свидетелем Кощеевой уязвимости — высшее доверие, которое я, к своему сожалению, не скоро научилась замечать. — Ещё прошлым летом я бы сказал, что нет такого существа, что укрылось бы от меня. И дела такого нет, о котором я не мог бы проведать. Сейчас же всё поменялось. Я многого не знаю, слишком многого для того, чтобы оставаться спокойным. Или отправлять верных друзей в странствия.

Трагедия Кощеева царства оказалась глубже и шире, чем я могла себе представить, и я показалась себе невероятно маленькой и слабой перед ним. Что я могла? составить таблицы в excel? Вычислить KPI мороков? Предложить слияние? Силы, которые оживали вокруг, были столь же огромны, как и мощь Горыныча, и были по плечу лишь таким же гигантам. Я сделала то, что могла, маленькую, почти незаметную вещь — молча стояла за плечом Кощея, вцепившись в спинку его резного кресла. Костяшки пальцев покалывало от исходящего от него холода, но я не убирала руку. Кощей чуть подался назад, как будто случайно прижимаясь спиной к моим пальцам.

Правый больше не шутил и не кривлялся. Средняя голова перестала сопеть, Левый стащил с носа очки. Три пары драконьих глаз, внезапно ставших одинаково серьёзными, уставились на Кощея. Тишина в зале стала густой и тяжёлой.

Когда заговорил Средний, его голос был уже не яростным рёвом и не игривым басом. Это был низкий, глухой гул, словно он зародился в толще земли под теремом. В нём не было ни дружелюбия, ни шутливости. Только древняя, неторопливая мощь.

— Так… — протянул он. — Значит, дело не в скупости.

— Когда я бывал скуп, Горыныч? — с горечью отозвался Кощей.

Змей неторопливо поменял положение тела, чешуя заскрипела по каменному полу. Его тень накрыла и Кощея, и шахматный столик.

— Слыхал я ранее такие речи. От иных царей. «Не вижу я», «туманится взор»… Это не к добру, Кощей. Это к большой беде ведёт. Когда царь перестаёт видеть свои земли, земли начинают забывать царя.

Горыныч наклонил все три головы чуть ближе, и в его тоне появились незнакомые мне ноты почти отеческого покровительства.

— Не дело это. Не дело, чтобы старый Змей на вулканах отмокал, пока в доме друга стены трясутся. Так, говори, что сделать могу? Прямо сейчас. Взгляд мой — он не твой, изнанку мира не видит, но то, что на поверхности лежит, видит хорошо. Лес мне друг. И горы. И туман. Хочешь, пройдусь по границам, погляжу, чем там твой Багряный занимается?

Он помолчал немного и добавил уже почти ласково, с лёгким ворчанием:

— А уж про отпуск… после. Когда порядок наведём. Вместе, значится.

Кощей не улыбнулся и не рассыпался в благодарностях. Даже слова тёплого не обронил, но когда заговорил, голос его звучал как будто легче:

— На самых границах лежат Дальние болота. Ты их можешь знать как Соломенные или Свильдовы. Присоединил я их последними, потому как навьские их облюбовали и они стали опасны для людей. Не нравится мне, что тьма там собирается. Не морок, а будто пелена. Наведайся туда, проверь, что там творится. Коль сочтёшь нужным, выжги их, даю на то моё дозволение.

Горыныч поднялся, с хрустом распрямил хвост и стал ещё внушительнее.

— Три дня в ту сторону, три дня обратно, — посчитала левая голова. — За седьмицу обернусь, а до того не будет от меня вестей.

— Возьми «Эх, яблочко»! — воскликнула я. Было радостно принести хоть какую-то пользу. — Ловит в подземьях и башнях. Байт добавит оповещения о звонках, может, даже мелодию можно будет выбрать.

— Возьми, Горыныч, — внезапно поддержал меня Кощей. — Я магии своей в тарелочку добавлю, достанешь меня с ней и с дальних рубежей.

Горыныч поворчал, разминая плечи. Расправил крылья, и они распростёрлись от стены до стены.

— Стар я для новшеств всяких, Кощей. Но тарелочку вашу возьму, коль настаиваешь.

Прежде чем улететь, он посмотрел на меня. Я замерла за креслом Кощея, как его молчаливый страж. Правая голова смотрела почти умильно, Левой, казалось, было на меня наплевать.

— Прощай, Василиса. Может быть свидимся ещё, — проговорил Средний.

— Свидетесь, — отмахнулся Кощей. — К чему эти драмы?

Средний ухмыльнулся так, что мне стало не по себе. Кощей был видящим, и может быть, он видел всё, что творилось в его царстве, но что касается самого близкого окружения, тут он был бесконечно слеп. Горыныч не стал ему этого говорить. Он оттолкнулся от пола — дрожь прошла по каменным плитам — и устремился к потолку. Я зажмурилась, ожидая, что тот осыпется камнями, но ничего не произошло: по своду пошли круги, как по воде, а когда Горыныч исчез, он снова стал цельным и монолитным.

И только тогда я поняла, что мы с Кощеем остались вдвоём.

Глава 5

Обычная женщина

Между нами стояли шахматный столик и все