Личный менеджер Кощея 2 - Мария Доброхотова

в погребе винном да досуг свой справляли с весельем и размахом. Зал Кощеев тоже всегда такой был — тёмный да пугающий, дабы гнетущее воздействие на гостей возыметь. Как бы это помягче… Вы уверены, что Кощей не осерчает от действа нашего кипучего?

От упоминания Кощея снова и снова что-то сжималось внутри, но я гнала непрошенные чувства. Работе в заросшем паутиной тереме края видно не было, и я с почти болезненным упоением предвкушала, как погружусь в неё с головой.

— Теперь мы будем пугать наших гостей порядком и дисциплиной, — проговорила я, недобро улыбаясь. — Поразим их предусмотрительностью и высоким сервисом, покажем терем высокой культуры быта! И поверьте мне, если какая лиса или мужик с крыльями и мог посмотреть на Кощеево царство со снисхождением, то больше мы этого не позволим!

Мой кулак опустился на стол, кружки со стуком подпрыгнули, одна опрокинулась, и по столешнице разлилась лужица компота. Боня испуганно кивнул, а Кривель… Кривель закинул голову и расхохотался.

— Вот это я понимаю! Ай да Василиса Петровна! Всем царевнам царевна!

Я заулыбалась, на этот раз вполне искренне. Мне была приятна их простая грубоватая похвала — как глоток свежего кваса в душный летний день.

— Ну-ну, я ещё не заслужила твоих комплиментов, — я не удержалась и хлопнула морока по предплечью. Рука у него оказалась твёрдая, как камень. — Давайте сделаем всё так, чтобы нам не было стыдно за свою работу, а с остальным разберёмся на месте.

— Сделаем, Василиса Петровна, уж будьте уверены.

После темницы я, как и обещала, зашла на кухню, где в подробностях обсудила меню на все дни дипломатического визита. Кухарки — я говорила с ними впервые — оказались дородными и громкими женщинами. Они размахивали полными загорелыми руками, распыляя вокруг себя облачка мучной пыли, переругивались, кричали и тыкали друг в друга пальцами, а потом обращались ко мне, чтобы я их рассудила.

Они ушли вскоре после того, как закончили отмывать утварь. Печи ещё дышали былым жаром, и в кухне было тепло и ароматно. На грубо сколоченном столе таяла сальная свеча, прогоняя тьму за круг желтого света, а вокруг стояла абсолютная тишина, плотная и нежная, такая, которая не тревожит, а дарит успокоение. Славная тишина после полного забот дня.

Я сидела на лавке и, подперев голову, доставала ложкой распаренные куски репы прямо из горшочка. Она была пресной и слишком мягкой, но я настолько устала за этот бесконечный день, что репа эта казалась мне самой вкусной на свете.

— Царевнам полагается трапезничать в своих палатах.

Я даже головы не повернула, отправив в рот следующий кусок. Конечно, Кощей должен был прийти и все испортить.

— Слуги подготовили тебе ужин, а ты здесь, как… последняя крестьянка.

В голосе его сквозило пренебрежение, и я медленно повернулась. По телу разлилась усталость, граничащая с безразличием.

— А я и не царевна. Здесь, наверное, и есть мое место, — горло сжимало от горечи. — Вспомнила почему-то.

— И где же так Василиса, что чуть не испепелила меня? — Кощей поднял бровь, и я порывисто спрятала лицо в руках.

— Боже, не напоминай. Я буду признательна, если ты сделаешь вид, что забыл о моем позоре.

— Это будет не так просто.

Я заставила себя поднять взгляд, чтобы проверить: он смеется надо мной, флиртует или пытается поддержать. Мне показалось, что в глубине его глаз теплилось что-то непривычное. Возможно, нежность. А может, дело было в отражении свечи.

— Присядешь? Я поделюсь репой, — в странном порыве предложила я и подвинула горшок на середину стола. — Здесь почти половина осталась.

Наверное, есть что-то в русской душе, что так и тянет к полуночным посиделкам на кухне, что безошибочно чувствует романтизм поздних разговоров и их почти болезненную интимность. В глазах Кощея не было ни пренебрежения, ни любопытства натуралиста. Было что-то иное: настороженное, почти животное, как будто я предложила ему не еду, а причастие к чему-то тёплому, живому и потому смертельно опасному для него.

— Я не нуждаюсь… — начал он, но голос сорвался, стал тише. Он не закончил фразу. Просто медленно покачал головой, отказываясь не от репы, а от самой возможности этого жеста, этой близости в полутьме. — В этом нет необходимости.

— Зачем ты тогда пришел сюда?

— Мы не закончили разговор. Ты должна… Гм. Я прошу тебя быть на моей стороне, — проговорил он.

— Я не буду притворяться немощной, — я и не пыталась скрыть раздражения.

— А я не позволю причинить тебе вред! — Кощей неожиданно повысил голос. По стенам поползли ледяные узоры, горшки на полках задрожали. Он осекся, постарался взять себя в руки. — Мои гости, они… не просто послы.

— Мне уже рассказали, — хмыкнула я.

— Это древние демоны. И как любым древним демонам, им скучно от вечности, в которой они заперты, и собственного всевластия.

— Бедняжки.

— Красивая царевна, разгуливающая по терему — это повод развлечься. Устроить интрижку, или поиграться с человеком, или испытать на прочность хозяина терема. Проверить, а держит ли он свои владения в кулаке?

— Я что, правда красивая? — вдруг спросила я.

— Проклятье, Василиса, ты меня вообще слушаешь? — воскликнул Кощей, но уже не яростно, а как-то безнадёжно. — Если ты будешь строить из себя независимого… менеджера, то только раздразнишь этих тварей. И поверь мне, ни с одним ты не справишься. Мне придётся за тебя вступиться, а они будут только рады развязать войну, — он хлопнул ладонями по столу, нагнулся ко мне. — Мне нужно, чтобы ты была на моей стороне, играла по моим правилам. Прикрывала мне спину. А если нет, то ты на ближайшую седмицу мне враг. И тогда сидеть тебе на цепи в темнице.

— Тебе нравится идея с цепями? — снова ляпнула я то ли из вредности, то ли от усталости, но когда стол стал покрываться льдом, отступила. — Хорошо, я шучу! Я… Ох, я притворюсь беспомощной царевной. Буду молчать, сидеть в своей светлице, вышивать розы крестиком и смотреть на тебя, затаив дыхание.

Кощей распрямился, явно довольный тем, как повернулась беседа.

— От последнего можешь воздержаться.

— Нет уж, — я пододвинула горшок с остывшей репой к себе. — Если требуешь настоящую царевну, терпи тогда её со всеми потрохами. Включая вздохи и томные взгляды. Это входит в стандартный пакет услуг.

Он замер на секунду, изучая меня. Потом резко кивнул — не в ответ на шутку, а как генерал, принимающий условия капитуляции противника, которые, впрочем, всё равно ведут к его победе.

Глава 6

Генеральная уборка

Девушкам было не более восемнадцати лет. Все они, одетые в