Личный менеджер Кощея 2 - Мария Доброхотова

простую немаркую одежду, выстроились в ряд в сенях Кощеева терема, но невольно жались друг к другу, смотря испуганно, жалостливо или сердито. За ними наблюдали два морока, молодых и излишне улыбчивых, подвижных и наглых.

— Как думашь, та, посереди, смачна? — спрашивал один.

— Сушь, браток, сушь! Тока кожа да кости! Глядь, не руки, а ветки, — отвечал второй. Девчонки завыли тихонечко, крепче обнялись, как будто это могло из защитить от мороков.

— А ежели на огне потомить? Да потомить для румянцу? Авось сок даст.

Я выросла за их спинами, как призрак правосудия, и схватила обоих за уши.

— А если я вас к Чёртовой бабушке отправлю, а? В котле потомиться? Поумнеете или нет? — зло прошипела я. Издевательство над несчастными девушками буквально вывело меня из себя.

— Ой-ёй, матушка Василиса, не серчайте! — взвизгнули мерзавцы, привстав на носочки. До Кривеля им было далеко, душонки их оставались мелкими и пакостными, потому и мороки были невысокими, кругленькими и нелепыми.

— Не волнуйтесь, Василиса Петровна, месяц на нижних этажах, и они враз поумнеют, — сурово пообещал Кривель. Он пришёл вместе со мной и теперь буравил недовольным взглядом провинившихся подчинённых.

— Да за что-о-о? — снова заголосили мороки, и перепуганные девицы вторили им.

— За ослушание! — рявкнул Кривель. — А за смуту в сердце Василисы Петровны отдельное наказание полагается. Прочь с глаз! В караульной меня дожидайтесь.

Я разжала пальцы, и мороки вмиг скукожились, стали как будто ещё меньше и засеменили к низкой дверце — проходу для слуг.

— Не сбегут? — спросила я Кривеля. — К Багровому Лешему?

— Коль сбегут, туда им и дорога, — сплюнул мой староста. — Леший с такими совсем возиться не станет. Тем паче учить уму-разуму. Прихлопнет — и дело с концом.

Я не стала спорить, решив, что Кривель знает свою службу лучше меня. Тем более, в сенях дожидалась дюжина девушек из села, что имело несчастье стоять на самой границе с Тёмным лесом. Староста села того задолжал Кощею за одну услугу, и тот в оплату потребовал прислать в терем целых двенадцать девушек не старше восемнадцати лет. Присмотревшись, я заметила, что односельчане постарались выбрать тех, что им меньше нравились: среди девиц не было ни одной статной, красивой девушки. Все простенькие, одна косая, другая рябая, третья на ногу хромая, но каждая до смерти перепуганная. Видно, решив, что Кощей потребовал девушек для страшных ритуалов или ещё каких конкурсов, отдал ему самых некрасивых, раз в техническом задании внешность не была указана. Это было хитро и очень бесчеловечно.

— Матушка боярыня! — вдруг закричала одна из них, вырвалась из держащих её рук и упала на колени. — Не губи души невинные! Меня возьми, мне уж сорок сороков, замуж не возьмут, так погибну я в руках Кощеевых за подруг милых! — и так приложилась лбом о дощатый пол, что по сеням гул пошёл. Она вовсе не выглядела старой, от силы лет двадцать, но была крупной, плечистой и покрытой веснушками.

Я беспомощно посмотрела на Кривеля, тот криво усмехнулся в усы. Откуда у него усы⁈

— Ох, встань, пожалуйста, — я кинулась к девушке, попыталась поднять её, но она завыла так, будто подняться было равносильно расстрелу. — Никто вас убивать не собирается. С чего вы вообще такое взяли? И Кощею вы не нужны, у него все подвалы царевнами забиты. Ох, ну вставай…

— Встань, когда с тобой Василиса Петровна говорит! — гаркнул Кривель.

Девица тут же испуганно подскочила, вытирая заплаканное лицо рукавами. А за её спиной подруги нарушили шеренгу, сбившись в дрожащую кучку.

Стоило сделать мороку замечание, и я уже открыла было рот… и тут же его закрыла. Этот мир так работал. Порядок приходил через страх, а мне нужен был порядок.

— Спасибо, Кривель, — выдавила я, глотая комок досады. Он удовлетворенно кивнул, а я вернулась к девушкам. — На сегодняшний день откладываем все планы по смертям, самопожертвования и прочие хобби! Администрация Кощеева терема запросила в Подберёзовке помощь для генеральной уборки. Наша с вами задача привести тронный зал в порядок так, чтобы от чистоты этой всем страшно становилось. Понятно?

— Слова вы говорите какие-то мудрёные, барыня, — пожаловалась одна из девушек.

— Какая они тебе барыня! — воскликнул Кривель.

Мне отчего-то стало неловко.

— Ничего, Кривель. Это не обязательно, — я тронула его за руку. — В общем. Как бы это… По указу терема Кощеева велено вам на подмогу нам явиться! — я старалась, чтобы голос мой звучал торжественно и громко. — Палаты тронные отмыть да отчистить надобно, дабы гости дальние, взглянув, в трепет приходили. Кто честно работу выполнит да отлынивать не станет, ждёт того трапеза богатая да гостинцы знатные! А вечор сопроводим вас до дому с охраною и почестями всякими. Понятно сие?

Девушки переглянулись, принялись тихонько переговариваться, посматривая на меня. А я тем временем шепнула Кривелю:

— Ну как я?

— Лепо, Василиса Петровна, дюже лепо.

Девица, что пять минут назад в ногах у меня валялась, вышла вперёд и провозгласила:

— Коль не суждено пасть нам смертью мучительной в когтях поганых Кощеевых, благодарствуем тебе, царевна Василиса, — она отвесила земной поклон, и подруги последовали её примеру. — А работать уж мы умеем, это дело нам привычное. Веди нас, показывай палаты царские, а мы уж расстараемся.

* * *

— Мальчики, доброе утро, — поприветствовала я тёмных рыцарей у тронного зала и воткнула обоим в сложенные на мечах руки по жёлтому листочку — цветов уже во всём лесу было не сыскать. — Мы немного приберёмся, хорошо? Если что, зовите, я внутри!

Рыцари по-прежнему не шелохнулись, и в том заключалась воля Кощея. Не было места в тереме, где можно было укрыться от его взгляда, а всё что происходило, происходило только по его воле. Иногда я задумывалась, насколько мои бунтарские поступки на самом деле были неожиданными и добровольными? Смогла бы я помочь Дуне, пробраться к мойрам или забрести в ледяные подвалы терема без его, Кощеевой, на то воли? Но от мыслей этих неизменно становилось тошно, и горло сжималось, а потому я гнала их прочь.

Двери открылись с протяжным стоном, и в лицо пахнуло древним морозным духом. Девицы за моей спиной ахнули, увидев мрачное величие тронного зала, и я испытала странную гордость, словно трон этот принадлежал мне. Они осторожно вошли, оглядываясь по сторонам, рассматривая морды чудовищ, что скалились с колонн, цепи и скелетов в них, вглядываясь в ниши, что полнились неестественной тьмой. Одна из девушек испуганно вскрикнула, когда пустые цепи слабо шевельнулись и звякнули. Я повернулась и неожиданно для себя резко шикнула: «Тише!» Цепи послушно опали, будто и впрямь послушались.