Личный менеджер Кощея 2 - Мария Доброхотова

— Вот здесь нам и предстоит навести порядок, — сказала я, оборачиваясь, чтобы обнаружить, что девушки стоят посреди зала, сбившись в привычную уже кучку, и опасливо оглядываются. — Ну опять… Значится, девушки-раскрасавицы, сие есть задача наша непосильная. Агафья, — я обратилась к той самой девушке, что бухалась на колени, увидев в ней лидера мнений, — поручаю тебе пыль всяческую с завитушек богомерзких стереть. Марфа, Катеринка — на вас пол. В углу инструмент… гм! Орудия сложены, скребки, вёдра да мётлы. Вода в колодце во дворе.

Названные девушки в нерешительности поглядывали на товарок, но Агафья уже пошла выполнять поручение:

— Коль трапезу обещают богатую, так я завсегда расстараюсь! — заявила она, и марфа с Катеринкой последовали её примеру.

Заметив это, я воспряла духом.

— Фёкла! Тебе статуи. Помой их с тщанием, чтобы ни пылинки. Не бойся, не кусаются они.

— Да как же, матушка… — проговорила Фёкла непослушными губами.

— Никаких матушек! Возьми кого в помощницы себе. Вместе веселее. Наша цель, чтобы сияли они, как монета у купца в ярмарочный день. Найди тряпицы и песок мелкий. Так, следующая… Алёнка. Тебе достаётся паутина.

Таким образом я всем раздала задания, и никто не остался без дела. Первое время девушки тушевались, ходили по стенке и шарахались от устрашающих статуй, но страх не может длиться вечно, и вскоре даже звон цепей уже не особо их беспокоил. Мои помощницы сначала работали молча, как будто даже обиженно, потом начали переговариваться, а затем и перешучиваться. Наблюдая за их работой, я и сама не смогла остаться в стороне, заколола косы вокруг головы, чтобы не мешались, и принялась тереть тряпочкой трон. Конструкция у него была сложной, состоящей из многочисленных шипов, и каждый был покрыт сажей и пылью. Я терла их один за другим, иногда задумываясь о том, что на этих подлокотниках лежали руки Кощея, и эта покрытая шипами спинка касалась его лопаток. Мысли эти были приятными, личными и почти уютными, а оттого особо ценными среди бездушного камня и металла.

От работы меня отвлёк скрип дверей, и я увидела удивлённое лицо Ивана Царевича, того самого, что жил в лесу.

— Иван! — радостно воскликнула я, сбегая по ступеням от трона. — Рада тебя видеть. Какими судьбами?

Он снял шапку, прижал её к груди и поклонился.

— Доброго дня тебе, Василиса Прекрасная. Был я по делам у Кощея Бессмертного, совет он мне дал в зал тронный заглянуть, подивиться. И правда, не ожидал я здесь увидеть действо такое чудное.

Кощей знает о моем маленьком плане. Я ему не доложила, для какой помощи мне нужны девицы, и хотя стоило привыкнуть к тому, что он в курсе всего в тереме, каждый раз это неприятно ударяло по нервам.

— Ой, да чего там, — махнула я тряпкой. — У босса же намечается вечеринка, вот, прибираемся немного.

— Я мало что понял, — Иван смущённо запустил пятерню в волосы, — но, может, помощь какая нужна?

Я посмотрела на девушек, а потом заявила:

— А знаешь, Иван, нужна! Если не шутишь. Для мужских рук всегда дело найдётся.

— Вот это разговор, — вмиг повеселил Иван и принялся стягивать свой кафтан. Под ним обнаружилась простая льняная рубашка и широкие штаны, заправленные в ладные мятые сапоги. — За что браться?

Я оглядывала зал, примечая тяжелые каменные скамьи, что стояли неровно, и подсвечники, которые предстояло расставить по залу, а на нас сверху смотрел витражный Кощей и его навьи приспешники, выложенные мелкими стёклышками.

— Да нет, мы не потянем, — проговорила я.

— Какие сомненья гложут тебя, красавица? — спросил Иван, становясь рядом. — Аль найдётся дело такое, что не по силам русскому молодцу?

А молодцу тем временем было к сорока годам, наверняка начала уже мучить спина и боли в коленях, но вслух я ничего подобного не сказала. Пока мы горим делом и двигаемся, продолжаем жить. Это как идти по канату: стоит засомневаться и задуматься, как тут же полетишь вниз. Так мне ли судить о том, что по плечу русскому Ивану Царевичу?

— Видишь автопортрет за троном? — спросила я.

— Вон тот, из стекла сделанный? Да, знатная работа.

— Нам бы помыть его. Только не заберёшься туда никак. Крыльев у тебя случайно нет?

— Чего нет, того нет, — заулыбался Кощей. — Зато догадка есть, как горю твоему помочь. Видала ты, как из глубокого колодца воду достают? Журавль ставят.

— Конечно.

Он указал на массивные цепи, свисающие со сводов.

— Цепи эти за скобы держатся. Коли снять две цепи да скрепить их поперёк деревянной перекладиной, получится таль. Мы с ребятами, — он указал назад, где у входа стояла пара тёмных рыцарей, — эту перекладину к потолку подвесим. На неё — верёвки, на верёвки — доски, словно люльку сделаем. Сама, поди, не полезешь, а я — пожалуйста. Ведро с тёплой водой мне подашь, швабру с тряпьём, и будет витраж этот сиять, как миленький.

— Ох, Иван, так сложно это. Столько проблем тебе создаю…

Он рассмеялся.

— Да какие то проблемы? Вот усмирить Серого Волка — вот то задача была, а у тебя и не задача вовсе, а так — потеха одна.

Конечно, чёрные рыцари, охранявшие вход, на просьбу Ивана и с места не сдвинулись. Мне показалось даже, что из-за забрала вместе с тьмой струится возмущение и ядовитое презрение. Ивана это не расстроило, он быстро нашёл двух крепких мороков и даже готовую строительную люльку, с которой зодчие не так давно устанавливали Кощею новые наличники. Прошло не более двух часов, как люльку подвесили за крюки, и она болталась перед витражом, не внушая доверия.

— Выглядит опасно, — заявила я, критически осматривая сооружение.

— Да как же опасно? — с нездоровым оптимизмом отвечал Иван. — Вот ползти за сумеречным цветком по скале — то опасно. А это тьфу! Да растереть. Ототрём Бессмертного нашего, будет сиять и радовать гостей.

— Дождёшься от него…

Работа кипела. Деревенские девушки окончательно привыкли к тронному залу, словно кошки, которые перестали жаться по углам и посчитали новую территорию своей. Они по-хозяйски двигали каменные лавки, мыли, тёрли, скребли, а потом возвращали на место. Горгулий в нишай они называли «дюже страшными воробушками», а цепи вежливо просили не греметь и от влажной уборки не уворачиваться. Под потолком висел Иван и оттирал от копоти тёмное Кощеево войско.

— Эх, девоньки, берёт меня скука смертная, — пожаловалась Алёнка, оттирая воск с носа каменного чудища. — Давайте споём хоть что-нибудь.

— А давайте нашу, деревенскую! — предложила Марфа и тут же начала