Личный менеджер Кощея 2 - Мария Доброхотова

«О, боги. Я и впрямь поцеловала Кощея Бессмертного».

Поцеловала — это мягко сказано. Я это сделала с таким исступлением, будто пыталась отыскать на его ледяных губах ответ на все вопросы мироздания.

Я схватила плащ. Ткань была тяжёлой, холодной, без единой складки, будто её только что погладили. Что мне теперь с ним делать? Я нервно оглядела комнату. Отнести? Выбросить в окно? Спрятать под подушку и сделать вид, что ничего не было?

Вместо этого я просто прижала его к лицу, снова вдыхая тот самый запах. И тихо, на выдохе, выругалась. Вот черт. Значит, это не сон. И утро действительно наступило, а значит, мне придётся смотреть Кощею в глаза.

Каша в горло не лезла, и промаявшись некоторое время, я решила вернуться к работе. Одной рукой сунула ложку каши в рот, другой достала золотую тарелочку и запустила по ней «Эх, Яблочко».

— Доброе утро, Василиса Петровна, — в центре проступило лохматое лицо Байта.

— Не выспался, коллега? — спросила я.

— Да шеф опять лютовал, — пожаловался морок, демонстрируя большую дымящуюся кружку, в которой наверняка был крепкий Иван-чай да с настоечкой. — Едва ли не до самой зари мороз трескучий по терему ходил.

Рука с ложкой замерла, не дойдя до рта.

— Ох, Байт. Это моя вина.

— Да нет, Василиса Петровна, — отмахнулся морок. — Чай нам не впервой. Хоть по терему с мечом не бегает, и то благо. А то бывали дни…

— Байт, — строго перебила его я. — Субординация!

Морок в тарелочке застыл испуганно, даже кружку отставил. Среди моих мороком существовало важное правило: Кощей — наш шеф, и авторитет его непререкаем. В кладовых и тёмных комнатах говорилось всякое, имя Бессмертного упоминалось всуе и определения ему придумывали самые похабные, и я это знала, но ни одно дурное слово нельзя было произносить громко. За такое я нещадно штрафовала, отбирая мёд и грибы, оставляя мороков на диете без вкусного.

— Нижайше п-простите, Вас-Петровна!

— Ладно, что у нас про проекту? — спросила я, отправляя в рот очередную ложку остывшей каши. — Испытания «Эх, Яблочка» прошли успешно?

На той стороне что-то застучало, зашуршало, и Байт извлек стопку бересты.

— Да, тут отчёты имеют по сообщению со Змием Горынычем, с Бабой Ягой и Иваном Царевичем, — сказал он. — Кикиморы на звонки не отвечали, судачат, к ним молодой Леший захаживал.

— Ладно, они нам не подотчетные, пусть перед Кощеем за внеплановые корпоративы оправдываются, — я поставила отметку в своих бумагах. — Тогда переходим к следующему пункту: внедрение за пределы Тёмного леса.

— Василиса Петровна, я не готов выпускать артефакт людям. Картинка на тарелочке мутная бывает, яблочко отваливается, а иногда показывает не нужную тарелочку, а соседнюю.

— Знаю, Байт. Но у меня очень мало времени. Посмотрим, соберём отзывы. А потом выпустишь обновление или новую версию, с золотой тарелочкой. С руками оторвут, поверь мне.

— Что-то сомнения я имею, Василиса Петровна…

— Извини, но на сомнения у нас тоже нет времени, — я взяла следующий лист. — Дистрибуцию беру на себя, а ты приступай к «Тёмным услугам». Есть подвижки в этом плане?

— Да. Позвольте, сейчас найду, — Байт порылся в своих берестяных заметках. Пока он искал, я закончила завтракать, выпила залпом молоко и потянулась за угольным карандашом, чтобы набросать легкий макияж. — Подача заявлений тёмным силам и лично Кощею Бессмертному — почти готово. Прикрутил сертификацию ведунов трёх ступеней, для остальных нужно божественное благословение, тут пока сложности. Готова налоговая декларация для героев, нашедших клады. И… миграционные услуги для иноземных принцев. Очередь на омоложение у живой воды пока в разработке, алгоритм сложный, не хотим сбоев.

— Что с регистрацией транспортных средств? — спросила я несколько рассеянно, сосредоточившись на раскрашивании брови.

— Тоже в разработке. Готова для лошадей, мётел и серых волков. На очереди ковры-самолёты. Ступа в царстве пока одна, оставил её на потом.

Я в последний раз осмотрела себя в зеркало и не сдержалась, вздохнула нервно, рвано. Предстояло идти к Кощею, а я совсем не была готова.

— Хорошо, Байт, одобряю. Я сейчас к Бессмертному, попробую тебе премию выбить. Чего хочешь? Серебра?

— Нет. Мне бы, — Байт замялся, спрятал руки в рукава своего огромного свитера, а потом посмотрел на меня почти умоляюще. — Поганок. Вяленых… Таких, какие кикимора Ромашка делает. Стоят они, как целый конь, да ещё не всем продаёт.

Я рассмеялась.

— Договорились. Будут тебе поганки. Отчёты отправь мне, пожалуйста, посмотрю ещё раз, и завтра жду тебя с «Эх, Яблочком» на совещание. Да! И последняя просьба, Байт. Прикрути какое-нибудь оповещение о звонках. Колокольчик привяжи что ли… А то у нас неприятные инциденты с тихими звонками случаются.

— Сделаю, Василиса Петровна, — сказал Байт и отключился.

Яблочко замедлилось, а потом и вовсе замерло на краю тарелки. Я подняла его, подбросила пару раз в воздух, наблюдая, как оно поднимается, крутясь, и падает мне в ладонь.

«Вот так всегда. Если взлетаешь, будь готова падать».

Раскрыла ладонь, и яблочко скатилось обратно в тарелку, а я поднялась, сердито оправляя юбки. Всё, время жалости к себе окончено! Время для работы.

* * *

Никогда прежде я не была в тронном зале Кощея. Большие двустворчатые двери охраняли жуткие стражи, высокие, тонкие, в чёрных доспехах, а из-за дверей доносились отзвуки спора.

— Доброе утро, мальчики, — поздоровалась я, когда «мальчики» обратили ко мне свои пустые шлемы. Внутри клубилась лишь тьма. — Босс у себя? Примет меня?

Стражи снова устремили шлемы вперёд, а двери медленно открылись ровно настолько, чтобы я смогла протиснуться внутрь. Сердце снова сжала тревога, но я отбросила её, повторив: «У меня нет на это времени».

— Доброе утро, Кощей! — поздоровалась я громко и нарочито весело. — Не отвлекаю?

Тронный зал был длинным, как самый скучный некролог, и таким же мрачным. Застоявшийся воздух пах нафталином веков с лёгкими нотами тления. Свет сюда почти не проникал — его заменяли чадящие факелы в железных раструбах на стенах да десятки восковых свечей, которые оплывали причудливыми сталактитами прямо на пол.

Я прошла мимо штандартов с выцветшей геральдикой, которую не мог разобрать уже никто, и мрачных портреты — все в одинаковых чёрных рамах и с одинаково тёмными лицами. На полу, в нишах, на редких сиденьях лежали черепа, потемневшие от времени. Некоторые из них хранили ритуальные отметины. Пол занесли пожухлые листья. Со стен и колонн свисали цепи, длинные, покрытые инеем. Иногда они шевелились и позванивали без видимой причины, наводя на мысли о невидимых пленниках.

Я заметила по углам паутину. Тонкие серебристые нити пролегали между колоннами, мерцали в