Личный менеджер Кощея 2 - Мария Доброхотова

него полный презрения взгляд. Средний поскрёб лапой подбородок, глядя на фигуры: он не отвлекался на пустые разговоры. Мелькнула мысль: было что-то нечестное в игре против трёх голов.

— Подловить меня хочешь, как юнца румяного? — недобро оскалился Правый. — Ты ещё по нави бродил, а меня уже было ничем не смутить. Костлявый наш хочет намекнуть, — он доверительно подался ко мне, — что обитает в Туманных горах драконица. Чешуя её отливает перламутром, а в лазурных глазах застыла мудрость веков. Усы её подобны шёлковым нитям, вытканым из рассветных облаков, а тело гибкое, как…

Кощей фыркнул, прикрыв рот когтистой рукой. Глаза его смеялись, когда я удивлённо на него посмотрела. Он веселился, и если бы не фарфорова бледность кожи, мог бы показаться на мгновение нормальным человеком.

— Тело гибкое, как стан юной красавицы, — Правый упрямо закончил мысль, выразительно повысив голос. — Сюелянь — мудрейшая из драконов, чтобы вы знали.

— Во имя нави, просто перестань нас позорить, — попросила Левая голова.

— Нет никакого срама в близости двух бессмертных душ, — пафосно парировал Правый. — И я без смущения скажу, что жду наших бесед. Поэтому вы давай, играйте лучше, чтобы этот костлявый узурпатор отпустил нас на отдых.

Увлекшись разговором, я потеряла нить игры, а когда снова обратила внимание на доску, Горыныч уже уводил своего ферзя с половины противника. Фигуры Кощея глубоко проникли в оборону Змея, и белый конь съел черного. Пока мы с Правым обсуждали гибких дракониц, Кощей умудрялся и подначивать старого друга, и внимательно следить за ходом партии. Он выглядел ленивым, почти сонным, как змей, который позволяет подкрасться поближе, чтобы наверняка отравить ядовитым укусом. Не долго думая, Горыныч слоном забрал коня.

— Симметрия, — усмехнулся Кощей, подпирая подбородок кулаком. — Знаешь же, как я её ненавижу. Это всегда скучно.

— Ты выиграй сначала, а потом перья распускай, — прорычал Средний, и тут же Змей разменял пешку на второго белого коня.

— Не мешайте же, я рассказываю! — возмутился Правый. — Так вот, у нас на Руси с драконами же туговато, зато в Туманных горах их ещё много живёт. Они летают в облаках, наблюдают за жизнью, рассказывают старые истории, седые, как этот мир. Иногда в горы поднимаются люди. Одни спрашивают совета, другие пытаются совершить подвиг, убив дракона. Правда, какой в том подвиг, я так и не могу уразуметь.

— А как же убить древнее чудище и принести его голову прекрасной даме? — предположила я. — Разве это не подвиг?

— Драконы не чудища. Мы хранители знаний, заклинатели облаков. Я иногда думаю, что вы, человеки, не можете терпеть тех, кто сильнее вас…

— А вы, Горыныч? Вы тоже заклинатели облаков?

Левая голова отвлеклась от созерцания доски и повернулась ко мне. Я почувствовала себя неуютно под её снисходительным взглядом.

— Мы что, похожи на Сюелянь?

— Горыныч — оживший дух огня, — пояснил Кощей как бы между прочим, не отводя взгляда от фигур.

— То правда, — с гордостью подтвердила Правая голова. — Кострища да пожары — вот наша родина, наша суть. Мы родились из силы огня и из страха перед ним.

— Получается, тебя невольно создали люди?

Вопрос слетел с моих губ прежде, чем я его хорошенько обдумала. Левый резко повернулся ко мне, из ноздрей вырвался дым, и я отшатнулась, опасаясь, что он меня спалит. Правый выглядел расстроенно. Он открыл было рот, чтобы ответить, но внезапно средняя голова зарычала, и мы с Правым обернулись к доске. Там Кощей потерял слона и угрожал чёрному королю ферзём, и Горыныч уже видел то, чего мой профанский взгляд не мог заметить: конец партии близок, оттого он так и гневался. Горыныч поурчал недовольно и увёл своего короля за пешку. Несколько ходов они передвигали эти фигуры туда-сюда, пытаясь подловить друг друга, пока Горыныч не выдержал:

— Ходи по-другому! — зарычал он, стукнув лапой по полу. Фигуры подпрыгнули на доске, ферзь упал и покатился, но Кощей подцепил его и аккуратно поставил на место. — Сколько можно одним приёмом пользоваться?

Момент был упущен, и я не получила ни ответа, ни отпор за свою неслыханную дерзость. Я посмотрела на Кощея, и вдруг он подмигнул мне, превращая нас в союзников, почти заговорщиков. Разом перехватило дыхание, но прерывистый вздох — всё, что я смогла себе позволить. Кощей двинул пешку с d4 на с5, забирая слона.

— Как желаешь, друг мой.

— Василиса, кажется, наш отпуск под угрозой, — доверительно сообщил мне Правый, когда управление перехватил Левый. Среднему оставалось только скрипеть зубами.

— А что происходит? — шепнула я куда-то в чешую, где должно быть ухо. Кажется, Горыныч забыл о моей наглости или великодушно простил мне её, и я вздохнула с облегчением. Меньше всего мне хотелось ссор с драконом-пенсионером, когда внутри и так всё обмирало от мысли о предстоящем разговоре с Кощеем.

— Смотри, Кощей снова угрожает нашему королю ферзём. Сейчас он выводит ладью, и мы хотим ему помешать. Но… Смотри-смотри, ладья идёт на g4, прямо под пешку. Он что не видит?

— Видит, — вдруг поняла я, и в этот момент Кощей посмотрел на меня. Глаза его смеялись, когда Горыныч съел пешкой ладью. — Он вам её специально подставил.

— Ёк-огонёк, — выругалась правая голова, хотя его шёпот больше напоминал урчание двигателя.

Кощей вернул ферзя на g5, угрожая королю. Горыныч уже знакомым ходом спрятал фигуру за пешку на h8, но ему это мало помогло. Кощей медленно подвинул ферзя на h6 и поднял взгляд.

— Шах и мат, друг мой.

Средний заревел, выгибая шею назад, и рёв его заметался по тронному залу. До этого мощь Горыныча была для меня красивыми словами, громким басом, преданием из сказки. Но теперь я ощутила её на себе. Всего лишь слабый отголосок, тень истинного могущества, но и этого хватило, чтобы вызвать во мне ужас. От рёва содрогнулись стены, выплёвывая горьковатую пыль. Закачались металлические подсвечники под потолком, захрустели камни в кладке. Где-то в глубине раздался звон стекла. Над головой раздался натужный скрежет: лопнула одна из цепей под люстрой, и та опасно закачалась. Фигуры попадали с доски, я пошатнулась, вцепившись в спинку стула, и чудом устояла на ногах. Кощей же одним пальцем придержал своего короля, так что его фигура оказалась единственной на доске. Другую руку он развернул, легко и немного лениво, и канделябры перестали раскачиваться, а стены — дрожать. Кощей мазнул по мне обеспокоенным взглядом, будто хотел удостовериться, что всё в порядке, и тут же вернулся к Горынычу.

— Ну, хватит уже, — сказал почти дружелюбно, но Змей тут же замолчал.

Левый — это точно был он — развел лапами и флегматично