Корона Двух Миров - Энн Несбет

Вероятно, там был лагерь серых, – и при этой мысли Линни осенило. Ей очень не хотелось оставлять Элиаса с атаманшей, но другого выхода она не видела. Девочка крадучись отступила от края леса вглубь и там припустила как можно скорее между деревьями параллельно с идущим к шатру разбойником, разумеется вовсю стараясь передвигаться бесшумно. Приблизившись к лагерю, она снова подошла поближе, чтобы осмотреться. На маленькой металлической печке грелся котелок, в котором едва булькала похлёбка. Линни никогда не видела таких печек. Между шатрами размещался легковесный столик, на нём стояла доска с прикреплённым к ней большим листом бумаги. Если это была картина, то очень странная: сплошные загогулины, плавные линии и цифры. Кто так рисует?

Но потом девочка прищурилась, присмотрелась повнимательнее, и отдельные кусочки сложились у неё в мозгу в общую канву. Линни чуть не вскрикнула от радости, но вовремя вспомнила, где находится.

Вон та линия – это ручей, текущий с холмов! Тот самый, который она недавно потихоньку перешла. Девочка была полностью уверена в этом, хотя на бумаге он выглядел всего лишь извилистой чертой, сопровождаемой цифрами. Она увидела, как изгибается нарисованная линия, и вспомнила, что настоящий ручей именно так и вьётся по холмам.

– Это карта, – сказала себе девочка, вспоминая, как многозначительно и загадочно прозвучало это слово в устах матери. Карта – это рисунок местности.

Тем временем ужасный мужчина нырнул в один из шатров и через мгновение показался снова, держа в руках – что это, карандаш? Да, карандаш и набор металлических инструментов, но не таких, какие используют для изготовления лурки. Он направился в сторону Линни к столу с картой и остановился около неё, рассматривая схему и разбирая загадочные загогулины. Линни стояла так близко, что видела вены на кистях его рук. То есть слишком близко! Она умирала от любопытства, что мужчина будет делать.

Дерево, за которым она пряталась, находилось всего в трёх метрах от стола. Хотя оно имело густую крону, позволявшую Линни шпионить, девочка была уверена, что со стороны лагеря, если присмотреться, можно увидеть сквозь листву её горящие глаза. Порой люди спиной чувствуют чей-то взгляд, словно глаза оставляют крошечные укусы, как насекомые. Иногда тот, за кем наблюдают, подсознательно дёргается или рассеянно потирает затылок, а когда отдаёт себе отчёт в этом движении, догадывается о слежке и оборачивается. Линни знала об этом по опыту, и одной только мысли было достаточно, чтобы от волнения запершило в горле. Она приказала себе стоять неподвижно, как ствол дерева, подавила позыв к кашлю, закрыла глаза, чтобы не жечь взглядом затылок разбойника, и задержала дыхание – Линни умела не дышать фантастически долго.

Видимо, ей удалось слиться с пейзажем. Послышались удаляющиеся шаги. Мужчина ушёл, забрав с собой доску с картой. Но он оставил на столе рулон бумаги. «Ага», – подумала Линни. В голове у неё начал вырисовываться план.

Девочка предусмотрительно дождалась, пока мужчина присоединится к своей группе на другом конце поляны, потому что кто-нибудь мог повернуться к идущему человеку и случайно заметить маленькую фигуру, крадущуюся по лагерю у него за спиной. Но когда серый заговорил со своими товарищами и все собрались вокруг прикреплённой к доске карты, Линни выскочила из укрытия.

Низко пригибаясь к земле, она скользнула за стол, быстро стащила рулон и немедленно растаяла за палаткой. Там девочка оторвала от свитка полоску бумаги, скрутила её и подкралась к печке, чтобы поджечь самодельный фитиль. Пустяковое дело для привыкшей совершать предосудительные поступки Линнет. По поводу следующего шага девочка сомневалась, поскольку он зависел от материала, из которого были сшиты шатры. Большинство тканей горит быстро, но особенно плотным требуется больше времени, чтобы заняться пламенем. Она подобралась к дальнему шатру и поднесла фитиль к его углу, сгребая к нему для верности сухую траву и хворостинки.

«Гори, гори, гори! – уговаривала она лоскут ткани, чьи края лизал крошечный язык пламени. – Загорайся же, пожалуйста!»

Ткань немного потемнела.

Фитиль почти погас, а хворостинка занималась медленно. И вдруг веточка перестала сопротивляться, отдалась на волю тлеющего огонька, и крошечное тёмное пятно начало наконец распространяться и дымить. Линни положила хворостинку около другого края шатра и бросилась под относительно безопасное укрытие лесного полога.

В этот миг серые принялись спорить ещё громче, и среди этого гомона послышался крик Элиаса, пронзительный и бессловесный, словно ему было больно. Женщина сказала что-то сердитое. Другие присоединились к ней. Линни окатило ледяной волной ужаса.

Она провозилась слишком долго!

Растеряв всё своё спокойствие, девочка кинулась назад по лесу. Что они делают с Элиасом? Кто вообще эти ужасные серые люди?

Кем бы они ни были, неизвестные продолжали переругиваться друг с другом, то и дело кашляя. На бегу Линни прислушивалась к их голосам. Она подобралась уже довольно близко, когда услышала, как Элиас задохнулся так, как бывает, когда человека ударили. Только бы его не покалечили, иначе её хрупкий план сорвётся.

И вдруг крики серых сменились с гневных на тревожные.

– Эй! Что это?

– Ты, наверное, перевернул чёртову печку!

– Мой шатёр!

Линни хмуро улыбнулась. Она слышала, что разбойники разбегаются и направляются к лагерю, низко наклонившись, как люди, которым тяжело дышать. Девочка выглянула из-за листвы. Так и есть: Элиас, всеми покинутый, всё ещё стоял на коленях. Он был ошарашен, но ему уже удалось освободить ноги от пут, а теперь он силился избавиться от верёвок, связывающих запястья. Хорошо.

– Элиас, – зашептала Линни, выходя из-за деревьев. – Скорее, пока они заняты.

Ну и лицо у него было в этот момент! Линни пожалела, что не умеет, как Сайра, рисовать картины. Хотела бы она запечатлеть ошеломление Элиаса, когда она схватила его за плечо и потащила в лес, подальше от горящего шатра, суматохи и гама.

Слава богу, что серые не переломали ему ноги. Слава богу, что они не очень крепко связали его. Он быстро семенил рядом со своей спасительницей и даже не пытался – редкий случай – ни верховодить, ни жаловаться, ни болтать о чём ни попадя, а стремился только побыстрее сбежать.

– Через ручей, – сказала Линни. – Сюда, живее, пока они не обнаружили, что тебя нет.

Ей пришлось помочь мальчику перебраться через русло. Трудно прыгать с камня на камень со связанными за спиной руками. Но Линни поддерживала его, и они выбрались на другой берег без лишнего плеска и не вымокнув.

– Хорошо, хорошо, – выдохнула Линни, когда они скрылись в лесу на другом берегу.

Здесь можно было снять с его рук верёвки, как бы не было трудно стоять на месте, перерезая путы, когда знаешь,