Корона Двух Миров - Энн Несбет

снах ей не могло присниться, что существует такое место. Девочка уже основательно проголодалась. Она потащила Элиаса к пустому пятачку у стены, сняла потрёпанную кофту, защищающую платье, подаренное на день рождения, и ребята развернули свои лурки и настроили их.

– Начали! – скомандовала Линни, когда всё было готово. – Думай о тех пирожках – ах, объедение!

Элиас кивнул. Губы у него были тонкие и белые, но он родился в Лурке, а значит, как бы ни болела у него голова, инструмент мелодично запел в его руках.

Они исполнили простую песню, потом стали пробовать посложнее, одну за другой, мастерски сплетая номера в одно музыкальное полотно. Играя дуэтом, они забывали о том, что находятся одни в чужом незнакомом городе.

Пока они старались, произошло странное.

Поначалу на них никто не обращал внимания. Чего только не видела рыночная площадь на своём веку – её ничем не удивишь.

Но потом к музыкантам стали подходить люди, с интересом глазеть на них и подталкивать друг друга плечами. И ещё показывать на детей пальцем!

Зрители переговаривались.

– Как настоящая, – шептали они, приставив ко рту ладони. – Как раз к ярмарке!

В первый раз подняв глаза и увидев, как в неё тыкают пальцем, Линни удивилась, но почувствовала себя польщённой – она решила, что играет намного лучше, чем ей кажется.

Потом постепенно суматоха на рыночной площади стихла. Заметьте, не сразу. Не внезапно и не вдруг, но потихоньку, как круги медленно распространяются от брошенного в озеро камня, музыка достигла всех ушей, и люди отложили свои дела, повернули головы и замолчали.

– Слушай, Элиас, – прошептала Линни между песнями, притворившись, будто уронила что-то, и наклоняясь. – Почему вдруг стало так тихо?

– Наверное, все нас слушают.

– Да, но почему так внимательно?

Их не только слушали – на них с изумлением пялились. Толпа напирала – все хотели посмотреть на юных музыкантов. Когда они замолкали между песнями, было почти нестерпимо выносить столько направленных на них взглядов. Иногда кто-нибудь наклонялся и бросал что-то на тряпку, которую ребята расстелили перед собой, и каждый раз, когда это происходило, Линни мечтала о пирожке с мясом и с бо'льшим энтузиазмом исполняла следующую мелодию.

Одна женщина принесла букетик цветов.

Линни пыталась сосредоточиться на музыке, но цветы взволновали её. Какой в них прок? Ни съесть, ни продать.

Потом появились ещё цветы: длинные зелёные стебли с голубыми головками, мелкие красные гвоздики, связанные бечёвкой. Маленький ребёнок, поощряемый матерью, положил белоснежные цветы.

Элиас не поднимал глаз. Он усердно перебирал струны, думая о еде, но Линни временами поглядывала на зрителей. По лицу миниатюрной пожилой женщины текли слёзы. Странно это как-то. И цветы тоже беспокоили. Они уже высились горкой и почти скрыли кусок ткани, куда слушатели должны были бросать монеты. Цветов насыпали больше, чем монет! Без сомнения, это катастрофа. Не видать им с Элиасом тех пирожков.

– Элиас! – снова окликнула Линни друга.

На этот раз он всё-таки поднял взгляд, но его глаза сразу метнулись мимо Линни к краю рыночной площади и округлились.

– Прячься за меня, скорее! – сказал он и чуть подтолкнул подругу в сторону.

Девочка этого не ожидала, но быстро обрела равновесие и вытянула шею, чтобы посмотреть, что так испугало Элиаса. И тут она тоже заметила группу серых из леса. Тех самых, от которых несколько дней назад им пришлось бежать. Теперь они стояли прямо, высотная болезнь больше не сгибала их пополам. Один из них смотрел вперёд и указывал – о нет! – прямо на Элиаса и Линни.

Толпа издала очень странный звук, что-то среднее между ропотом и рычанием, и Линни, честно говоря, занервничала. Люди не расступались, чтобы пропустить серых, но те всё равно проталкивались вперёд – так капли воды просачиваются сквозь капли масла и опускаются на дно кувшина, – и, когда они подошли, шипящий неодобрительный звук толпы стал нарастать, хотя никто вроде бы рта не открывал. Пробираясь через эту осуждающую массу народа, серые подходили ближе и ближе.

Линни не понравилась их уверенность.

– Элиас, беги! – прошептала она.

– Куда? – спросил он, стараясь загородить её от неумолимо надвигающихся фигур в серых одеждах.

И правда. Позади них была стена, впереди – люди в сером и…

– Ой, а это кто? – спросила Линни, подталкивая Элиаса локтем.

9

Дверь в стене

Откуда ни возьмись перед ними вдруг появился настоящий великан. Наверное, он стоял в толпе. Странно, что Линни раньше не заметила этого человека, – он был на полметра выше и вдвое шире любого на площади и выделялся очень яркой одеждой. Его облачение напоминало оперенье диких птиц, живущих в самых глубоких ущельях Холмов: зелёный живот, коричневые рукава, красный пояс, мешковатые фиолетовые брюки. К чёрной шляпе неописуемой формы был приколот свиток бумаги. К тому же в огромной бороде мог свить гнездо гриф.

Линни так поразилась, что даже не испугалась, когда человек подошёл ближе (она увидела, что уши у него отливают ярким золотом), но дух перехватило. Однако не дойдя двух шагов, он на удивление грациозно развернулся и упёр руки в бока. Как мог один человек, пусть даже такой внушительный и яркий, надеяться стать глыбой, плотиной, непроницаемой стеной? Выглянув из-за великана, Линни увидела, что люди в сером по-прежнему приближаются.

Гигант прочистил горло и заговорил низким и грубым, как рык, голосом. То, что он сказал, тоже было довольно примечательно.

– Чего вы хотите от наших детей, проклятые бесцветные землемеры? – И он положил руку на плечо девочки.

Линни, конечно, боялась серых, которые так жестоко обошлись с Элиасом в Холмах, но, с другой стороны, не очень-то хотелось, чтобы чудовищно бородатый человек в красно-зелёно-фиолетовом одеянии предъявлял на неё права.

Она взглянула на Элиаса, узнать, что он думает, и друг предостерегающе покачал головой. Его лицо говорило: не делай резких движений.

– Ибо меня осенило, – продолжал человек с золотыми ушами, в глубокой задумчивости разглядывая ногти на исполинской правой руке, – что вы и ваши люди не должны так часто появляться на рынках Излучины. Вам не кажется? Сморщенная часть города не место для вашей шайки. Думаю, вам пора восвояси.

– Есть осложнение: мальчик безоговорочно принадлежит нам, – заявил один из серых. – Мы ищем его несколько дней. Нас сильно беспокоит его благополучие.

Что это значит? Линни оторопела и пришла в возмущение. Похоже, тут все оспаривают права на них с Элиасом. Это было крайне неприятно. Она совершенно определённо никому не принадлежит. Наверное, можно возразить, что она принадлежит своим родителям, но тоже только до определённой степени.

– Правда? – спросил великан. – Хотите присвоить моего