Красная Антарктида 1984-го. Часть 1. Изоляция - Ринат Равильевич Таштабанов

Бух!

Удар!

Ноги сгибаются в коленях, но сила инерции бросает меня вперёд.

Кувырок в снегу. Жёсткий, болезненный, с хрустом наста под растопыренными пальцами.

А… чёрт!

Поясницу простреливает острой болью.

Переворачиваюсь.

Лежу.

Дышу.

Стараюсь понять, я цел, или переломал себе все кости?

Судя по ощущениям, цел, но это — не точно.

Заставляю себя подняться.

Делаю это с трудом.

Осторожно. Каждую секунду ожидая будто удара спицы в позвоночник из-за сдавленных нервов.

Вроде… ничего.

Отряхиваюсь. Дышу через нос.

Вдох — выдох.

Вдох — выдох.

Воздух ледяной, обжигающий, как чистый спирт.

Я его буквально пью, жадными глотками, и он, от стерильности, почему-то отдаёт ванилью.

Запускаю руку в карман. Вытаскиваю из него футляр с очками. Надеваю их и осматриваюсь.

Ил-14 движется к концу полосы, давая нам время убрать все тюки и ящики с ВПП и, заодно, утрамбовывая лыжами наст.

Мои товарищи уже бегут ко мне.

Кимчи машет рукой.

Дед, что‑то кричит, но его слова уносит ветер.

Я поднимаю кулак в воздух — знак, что я цел, и со мной всё в порядке.

В груди бешено колотится сердце. Кровь стучит в висках, а руки дрожат от всплеска адреналина.

Я здесь. На «Восточной». Живой!

Ребята меня обступают.

Дед легонько хлопает по плечу, а то, мало ли, вдруг у меня есть скрытые травмы, и говорит:

— Ну… ты блин… даёшь!

Валера молчит. Кимчи тоже, и только Зорин, тяжело дыша с непривычки, глухо произносит:

— Никто, кроме нас! Ведь так, Док?

Я пристально смотрю ему в глаза. Замечаю, как Зорин мне хитро подмигивает, и я ему киваю.

Самолёт, тем временем, докатывается до конца полосы, разворачивается и начинает медленно рулить обратно к нам.

Мы все переглядываемся.

В глазах полярников читается только одно:

«Теперь, мы здесь. И обратного пути у нас нет!»

— Расчищаем полосу! Живо! — командуя, быстро придя в себя. — Время не ждёт! Иначе они не улетят!

Мы бежим, к ящикам и тюкам, разбросанным вдоль ВПП, проваливаюсь по колено в снег, и, стараясь попасть в колею от лыж самолёта.

Нас, в спину, подгоняет гул двигателей Ил-14, который готовится пойти на взлёт.

Если он этого не сделает через несколько минут, то у него не хватит горючего долететь до «Южной».

И, теперь, только от нашей слаженной работы на диком морозе зависят жизни экипажа самолёта Бати.

Ветер свистит в ушах. Завывает, как раненый зверь. Будто сама Антарктика пытается нас остановить.

Снег бьёт в лицо с такой силой, словно тысячи ледяных иголок одновременно впиваются в кожу, проникая даже сквозь маску.

Каждый вдох — испытание.

Морозный воздух обжигает лёгкие, будто я глотаю осколки стекла, чувствуя, как они царапают моё горло.

— Валёк, бери канистры! — хриплю я, хватая ближайший ящик с медикаментами.

Мой голос срывается, звучит глухо, будто мне в глотку набили толстый слой ваты.

— Кимчи, ты с ним! Дед, мы тащим тяжёлые коробки! Их надо убрать первыми! Алтай, помоги нам с аккумуляторами и запчастями для дизеля!

Валёк кивает, но видно, что он на грани.

Пальцы в перчатках едва сгибаются. Дыхание прерывистое. Сквозь маску вырываются куцые облачка пара, и они тут же превращающиеся в иней.

Он хватается за ручку канистры. Дёргает её на себя.

Не выходит!

Она намертво примерзла к насту!

— Чёрт! — бормочет парень. — Не идёт!

— Пинками её! — ору я. — Пинками! Дед! Подсоби ему!

Дед, не говоря ни слова, подбегает. Точнее, ковыляет до Валька, по колено увязая в снегу.

Сжимает кулаки. Делает глубокий вдох (слышно, как морозный воздух с хрипом входит в его лёгкие) и, со всей дури, вдаривает ногой в унте по канистре.

Бам!

Ещё раз!

Ещё!

Наконец, канистра поддаётся, и заваливается набок.

— Учись! Студент! — говорит Дед парню. Бросает короткий взгляд на самолёт, который, медленно, но верно скользит в нашу сторону, и возвращается ко мне.

Я беру ящик с медикаментами. Он весит, как чугунный мост.

Руки дрожат, мышцы ноют от напряжения, а сухожилия гудят, как перетянутые струны.

Делаю шаг и проваливаюсь в снег.

Вытаскиваю ногу, и иду дальше.

Дальше!

Ещё дальше, чтобы освободить полосу для взлёта Ил-14.

Дед и Зорин, тем временем, занимаются аккумуляторами.

Они запечатаны в огромный ящик, килограммов на семьдесят.

Полярники, с трудом, вдвоём, волокут его в сторону, увязая в сугробах.

Каждый шаг даётся им через силу. Снег сопротивляется, как живое существо. Тянет назад, будто хочет оставить их здесь навсегда.

— Быстрее! — кричит Дед. — Самолёт уже на подходе! Мы должны успеть! А иначе…

Глава 5. Никто, кроме нас!

Мы ускоряемся, как можем.

Работаем на пределе человеческих сил. За пределами!

У меня, перед глазами, пляшут разноцветные круги. Несмотря на мороз за шестьдесят градусов, по спине бежит горячий пот, а мышцы и сухожилия стонут от напряжения, будто, вот-вот лопнут.

Вот и край полосы. Швыряю ящик. Руки уже почти меня не слушаются.

Отряхиваю снег с КАЭшки, но он, тут же, налипает снова.

Возвращаюсь обратно, встретив на пути Кимчи, который тащит по снегу пару тюков. Они тяжёлые, мокрые, промерзшие. Ткань хрустит, как старая бумага.

Туда же и их! — кидаю я.

Кимчи мне кивает. Его лицо в маске покрыто инеем. Глаза прищурены от ветра. Он бросает тюки рядом с ящиком и вытирает маску, чтобы лучше видеть.

Валёк перекидывает канистры.

Одну за другой. Одну за другой. Уже приноровился.

У меня в голове мелькает мысль:

«А нахрена мы вообще их сюда потащили? Чьё это было распоряжение? Ведь, на «Восточной», горючки припасено на год вперед! И дизеля. И керосина. А еще есть спирт, который пробовали заливать в скважину, чтобы она не «схлопнулась» под давлением на глубине при бурении. Что на самом деле в этих канистрах, а?»

Как обычно, ответов нет.

Чёрт со всем этим! Мне, сейчас, совсем не до того, как и остальным!

«Давай! Давай! — мысленно подгоняю я сам себя. — Тащи!»

Я уже хриплю на морозе, как при последнем издыхании.

Дед, Валёк, Кимчи и Зорин, тоже выглядят не лучше.

Их маски покрыты инеем. Дыхание прерывистое. Пар изо рта идёт густыми клубами, тут же застывающими в виде льда.

Мы пробиваемся сквозь ветер, сквозь мороз, сквозь саму смерть, и выполняем работу, от которой зависит жизнь экипажа Ил-14.

Ещё пару