Песнь Первого клинка - T. C. Эйдж

Вдруг зазвучала песня: сладкий голос Амилии донесся до балкона и устремился дальше. Лансел и Барнибус подхватили. У Барнибуса был довольно приятный баритон. Мелани, Амара и Лиллия тоже вступили, а Алерон сидел и гордо улыбался. Они пели про него, про его победу.

«Он так любит похвалу, – подумал Амрон. – Надеюсь, ты достойно справишься с этой ношей, сынок».

Амрон и Элион присоединились к остальным. Элион сел рядом с Лиллией, и она улыбнулась. Для нее не было никого дороже Элиона. «И теперь он отправится на битву, – подумал Амрон, занимая место во главе стола между Киллианом и Артибусом. – И Алерон тоже. Их обоих отправят убивать наших братьев по ту сторону пролива, втянут в очередную чужую войну».

Амрон протянул руку, чтобы взять кубок с вином. Он специально использовал левую руку: она тряслась, дрожала, ему приходилось собирать всю волю, чтобы ей пошевелить, но он не сдавался. Он осторожно опустил ее на деревянный стол и обхватил пальцами кубок. Поднес к губам, чтобы сделать глоток, но в этот момент его хватка ослабла, кубок выскользнул и, окрасив его одежды красным, со звоном упал на пол.

Со всех сторон на него устремились уже привычные, полные сочувствия взгляды. Все быстро поспешили отвернуться и сделать вид, что ничего не случилось. Пение на секунду затихло, но потом снова зазвучало, наполняя зал. «Пытаются не задеть мою гордость», – подумал Амрон, чувствуя, как к нему снова подкрадывается чувство вины за собственную беспомощность и жалость к себе. Каждый день – новая битва, каждый вечер – новое сражение. Выпивка помогала ему забыться на время, выпустить пар, но она же только глубже погружала его в отчаяние, толкала на разрушительный путь, на который ему не хотелось ступать.

Он опустил взгляд на свою куртку. Вино стекало по складкам кожи, как кровь из дюжины ран. «Как тогда», – подумал он. Воспоминания о роковой ночи всплыли в его памяти. В ту ночь его так подло изрезали. В ту ночь умер Амрон Дэйкар, пример для всего мира.

Амрон провел остаток вечера, пытаясь держать себя в руках, но битва внутри него не прекращалась. Когда-то он побеждал опытных воинов, сражал знаменитых принцев и одолевал легендарных драконов, но эта война была другой. И он очень боялся ее проиграть.

Глава 51. Литиан

Сэр Пагалот вел Литиана Линдара по бесконечным каменным ступеням. Они поднимались все выше и выше, к самой вершине огромного дворца.

За ними шли два верных помощника Пагалота. Вокруг глаз у обоих красовались устрашающие татуировки. Они были опытными убийцами, угрюмыми и молчаливыми. Без божественной стали Литиан полностью в их власти. Один неверный шаг – и он даже не успеет о нем пожалеть.

– Остановитесь в восьми шагах от короля, – наставлял его Пагалот, бодро шагая по лестнице. – Встаньте, поклонитесь, замрите на восемь секунд, потом можете выпрямиться. Держите руки по швам, ладони открытые, пальцы вниз, большие пальцы прижаты к ладоням. Не говорите, пока к вам не обратятся, не перебивайте. Обращайтесь к королю «ваше великолепие». Говорите четко, не мямлите, выбирайте слова, но не молчите слишком долго. Его это злит.

Литиан нервно улыбнулся и кивнул.

– Что-нибудь еще?

Он общался с королями и лордами почти всю свою жизнь – обычаи везде примерно одинаковые, с незначительными особенностями. Здесь все крутилось вокруг цифры восемь: даже просто стоя перед королем, нужно было прижимать большие пальцы к ладони, чтобы пальцев оставалось восемь.

«А что, если бы у меня не хватало пальцев? – задумался Литиан между делом. – Надо ли отставлять большой палец, чтобы компенсировать число?»

Пагалот оставил без внимания емкий вопрос капитана. Похоже, Драконий рыцарь был не в духе.

«А бывал ли он вообще когда-нибудь в духе?»

– Я пойду к нему один? – спросил Литиан уже серьезно.

– Там будут стражники. И советники тоже. У короля их сейчас много. – В голосе сэра Пагалота появилась легкая горечь.

Литиан посмотрел на рыцаря с любопытством.

– Я бы предпочел побеседовать с королем с глазу на глаз, если это возможно.

– Ваши предпочтения меня не волнуют, – последовал резкий ответ. – Моя задача – проводить вас до двери. Я не пойду дальше. Я никогда не встречался с королем, не встречусь и сегодня. Говорят, сейчас он общается только со своими советниками и смотрителями.

Литиан нервничал, он чувствовал, что его сердце разгоняется до небывалого ритма, словно все это восхождение по бесконечным лестницам было призвано накалить обстановку. Им пришлось преодолеть сотни ступеней, десятки пролетов, которые теперь остались где-то под ними. Только Илит мог создать что-то подобное – в современных зданиях не встретишь таких масштабов.

– Я буду вас ждать, – сказал сэр Пагалот. – Как только закончите, я сразу провожу вас обратно в ваши покои.

Литиан наконец-то увидел последние ступеньки. Они находились на высоте сотни этажей, не меньше – и от этого кружилась голова. Последние ступени вели в огромный зал. По углам стояли копейщики в темно-бордовых плащах. Литиан глубоко вздохнул, чтобы успокоиться.

В последний раз, когда он видел Дулиана, тот был принцем на драконе. Молодой, темноволосый и благородный. Какой он теперь? Узнает ли его? «Помнит ли он, что я был там в тот день, когда пал Валлат, а Амрон лишил его ног?»

Двери с громким скрипом распахнулись, Пагалот отступил в сторону. Он кивнул Литиану, и тот вошел. Как только он перешагнул порог, из дальнего угла тронного зала раздался глубокий, звучный голос:

– Король Дулиан, сын Теллиона. Король Агарата, Чистокровный Эльдур и Повелитель драконов. Всадник Валлата Мстительного, Божественный защитник Юга…

Литиан шагал вперед, слушая перечисление титулов. Плащ Варина у него за спиной внезапно стал тяжелее, точно на него повесили мишень. Свет от камина отражался на канделябрах, отбрасывающих на темный пол крылатые тени. В зале не было ни окон, ни колонн. Одни лишь каменные стены и трон в виде драконьего черепа.

На троне, в самой пасти дракона сидел король. Его иссохшие, увечные ноги скрывала кроваво-красная ткань. Верхняя часть тела была облачена в черно-серую куртку из драконьей шкуры, под которой виднелась багровая рубаха. Длинные черные волосы короля поседели на висках.

Литиан коротко вздохнул и продолжил идти, отмеряя расстояние, чтобы остановиться в нужном месте. Восемь шагов – в честь восьми жизней Эльдура, в честь восьми его детей. Он заметил, что стражников тоже восемь – по одному