Король старьевщиков - Кассандра Клэр

– Я пытался защитить тебя, – сказал Кел. – Я отправился к Королю Старьевщиков, потому что Джоливет попросил меня об этом…

– Он все отрицает.

– Потому что он считает, что я скомпрометирован и теперь бесполезен для тебя. Он избавляется от балласта. Но он действительно хотел расследовать убийства в Сияющей галерее. Ты знаешь, что это правда. А Королю Старьевщиков известно обо всем, что происходит в Кастеллане. Джоливет подумал, что если мы объединим силы…

– И ты просто взял пришел в Черный особняк и предложил свои услуги? – ядовито произнес Конор. – А Король Старьевщиков из чувства гражданского долга согласился помочь Дворцу? И ничего не потребовал у тебя взамен?

– Что-то вроде того, – пробормотал Кел. – В историях о Короле с Горы и Короле из Города больше истины, чем ты думаешь.

– Но ты, насколько я понимаю, все про него знаешь. И утаил эти сведения от меня. – Конор смотрел на Кела как на незнакомца. – Неужели ты не понимаешь? Ты солгал мне, и лгал, и лгал, и даже не пытаешься это отрицать. Ты утверждаешь, что сделал это ради моего блага, но все-таки ты это сделал. А Фальконет доказал это всем людям с Горы, всем семьям; он устроил так, что теперь я не могу даровать тебе прощение. Даже если бы я поверил тебе, я не смог бы тебя освободить.

– Потому что это будет плохо выглядеть со стороны? – горько произнес Кел. – Боишься, что скажут все эти люди, которые строили козни против тебя? Которые связались с малгасийцами, чтобы свергнуть Дом Аврелианов?

– Потому что я не могу позволить себе поверить твоим оправданиям, Кел. Я знаю, что моя вера в тебя была слабостью – всегда была слабостью, которой могли воспользоваться мои враги.

Кел в ужасе уставился на него; Конор никогда не говорил ему подобного. Давно ли такие мысли начали приходить ему в голову?

– Все эти месяцы я чувствовал, что между нами что-то разладилось. Ты стал каким-то скрытным, молчаливым, ты врал мне – я это знаю. Я говорил себе, что ты нашел какую-то девушку в городе, кого-то, о ком ты не желаешь распространяться. Я не хотел взглянуть правде в лицо. И сейчас не хочу. Но таков мой долг. Я не могу позволить себе продолжать существовать в комфорте среди сладкой лжи.

Келу было нестерпимо больно смотреть на лицо Конора. Казалось, что принц сейчас сломается, что его сердце сейчас разорвется.

– Вини меня во всем, если хочешь, – тихо сказал он. – Я знал, чем рискую. Но запомни, что Фальконету нельзя доверять.

– Сейчас не имеет значения, можно доверять Фальконету или нет, – ответил принц. – Я не могу доверять тебе. А если я помилую тебя, Семьи Хартий – участвуют они в заговоре или нет – обратятся против меня. Они почуют мою слабость, как хищник чует кровь раненого животного.

Конор ударил кулаком по решетке из Огненного стекла, и по коридорам Ловушки разнесся грохот, подобный удару грома.

– Если бы ты только пришел ко мне, – воскликнул он с искренним огорчением, – мы бы что-нибудь придумали, нашли бы какое-то решение. Но то, что ты совершил – измена, об этом нельзя забыть, этого нельзя простить. Все знают, что ты виновен; все видели доказательства. Я не могу остановить то, что должно произойти. Я не могу…

Он сделал глубокий вдох.

– Ты не можешь меня спасти, – бесстрастно произнес Кел. – Это ты имеешь в виду.

– Нет, – прошептал Конор. – Это твои решения привели нас сюда. Ты по своей воле отдалился от меня. И я никогда не прощу тебе этого.

– Я не хочу оставлять тебя, – сказал Кел и протянул руки. Он знал, что Конор не сможет прикоснуться к нему из-за магической решетки, но еще никогда не было такого, чтобы он протягивал к Конору руки и этот жест оставался без ответа. Он не сумел сдержаться. – Я твой Ловец Мечей, – тихо сказал он и заметил, как глаза Конора сверкнули в темноте. – Я истекаю кровью, чтобы ты не получил ран. Я умру ради того, чтобы ты жил вечно.

– Никто не живет вечно, Кел, – холодно бросил Конор и ушел прочь.

Когда карета подъезжала к Маривенту, Лин вспомнила рассказ Кела о том, как в детстве он впервые увидел Дворец и подумал: «Я могу взобраться на эту стену».

Она слегка улыбнулась при мысли об упрямом мальчишке из сиротского приюта. Тогда она тоже была ребенком, и ее родители еще были живы. Она забиралась на стены Солта и смотрела на Маривент. В ее воображении это был дворец из сказок бродячих сочинителей. Она даже сочувствовала жителям других государств и городов, у которых не было такого прекрасного белого замка, такой красивой королевской семьи. Тогда она видела Конора очень редко, во время публичных мероприятий; это был хорошенький, но вечно надутый мальчик с вьющимися темными волосами, как у матери. Она знала, что он существует в этом мире, и знала, что никогда не встретится с ним. С таким же успехом он мог быть воображаемым героем.

Однако теперь он более чем реален. Теперь она не могла думать о нем без мучительной тревоги – без страха за него, за его жизнь. Потому что его окружали ядовитые змеи, а он не видел этого. Не желал видеть.

Она должна открыть ему глаза.

Майеш разрешил ей взять карету Дворца – последнюю, в которой он ехал в своей жизни, заметил он, – чтобы добраться от Черного особняка до Маривента. Кучер не возражал. Возможно, он еще не знал, что Майеша уволили с поста королевского советника. По пути на Гору Лин представляла, как дед возвращается в Солт, сообщает новость о своей отставке махараму и старейшинам. Интересно, кого они выберут вместо него? И чем он теперь будет заниматься целыми днями? Сказочники сочиняли повести о жизни обычных людей, которые внезапно становились необыкновенными, но никто не говорил о том, что бывает, когда высокопоставленный человек вдруг становится обычным.

Они въехали во Дворец через Северные Ворота. Здесь царила странная тишина. Обычно Лин видела слуг и гвардейцев, которые сновали туда-сюда, спешили по дорожкам Маривента, как кровь течет по артериям человеческого тела. Но сегодня, выйдя из кареты, она не услышала ни голосов, ни шороха шагов – лишь жужжание насекомых и чириканье птиц в шпалерах с вьющимися растениями. Где-то наверху хлопала на сквозняке створка открытого окна.

Взошла луна, и Ловушка виднелась в отдалении,